Чтение онлайн

Эль шел нарасхват: кружка за кружкой наполнялась, опустошалась и наполнялась снова. Талиазин, с неизменной лирой на перевязи, верховодил разношерстной группой музыкантов, которую набрал здесь же, среди собравшейся на кладбище толпы. Теперь они усердно извлекали из тамбурина, волынки и пары цимбал залихватскую мелодию, пусть не слишком изысканную, зато громкую. Горожане, падкие на подобные развлечения, уже кружились парами в веселой пляске, подпевая при этом (если можно так назвать дикий рев, рвущийся из глубин согретых элем душ). Церковные колокола присоединились к

какофонии, подняв оглушительный трезвон. Чтобы не оглохнуть, Арианна закрыла уши ладонями и подумывала о том, чтобы зажмуриться, так как плясуны вертелись, как спицы колес несущейся во весь опор телеги, и одним своим видом вызывали головокружение.

— А все-таки хочется потанцевать... — с завистью сказала она некоторое время спустя, заметив, что притопывает в такт музыке.

— Этого еще не хватало! — отрезал Рейн.

— Ты только посмотри, — вздохнула она, тыча пальцем в неохватный холм своего живота. — Здесь нет ни одной бочки, которая сравнилась бы со мной в размерах. Хоть бы он поскорее родился!

— Наша доченька появится на свет тогда, когда придет время, — проворковал Рейн, поглаживая то место, куда она потыкала. — Уговорами и жалобами ее оттуда не выманить.

— Ну конечно, «она»! Как же, как же! Я тебе говорила раз сто, не меньше, что на этот раз ношу сына, а не дочь.

Они пробыли на празднике ровно столько времени, сколько понадобилось, чтобы выпить не спеша еще по кружке эля, потом Арианна направилась в замок, опираясь на руку Рейна.

— Не стоило мне поддаваться на твои уговоры, — проворчал тот, когда она в третий раз остановилась, чтобы отдышаться (ребенок, должно быть, был роста необыкновенного, потому что сильно давил снизу на легкие).

— Мать Беатриса сказала, что надо больше гулять, — возразила Арианна. — Долгие прогулки приближают роды, а я их жду не дождусь. Если бы ты хоть раз забеременел, Рейн, ты бы понял, каково это.

— Нет уж, как Бог все устроил, так пусть впредь и будет... Кстати, не сыграть ли нам дома в шахматы, чтобы ты могла передохнуть?

— Шахматы — это скучно.

— Только потому, что я каждый раз выигрываю, верно?

Арианна протянула руку за слоном (выточенным из слоновой кости), помедлила немного и решительно передвинула фигурку по шахматному полю.

— На этот раз тебе шах, муженек.

— Ничего, игра еще не окончена, — усмехнулся Рейн. — Честно говоря, моя маленькая женушка, я просто решил немного подыграть тебе.

Самодовольная улыбка Арианны говорила: ладно-ладно выкручивайся теперь, но вдруг она превратилась в гримасу боли. Рейн тотчас вскочил, свалив со стола шахматную доску и дождем рассыпав фигурки во все стороны.

— Что, началось?

— Ничего особенного... — заверила Арианна, глубоко дыша.

— Сейчас же пойдем в спальню, я уложу тебя в постель! Ни слова! Одно-единственное возражение — и я выпорю тебя, перекинув через колено.

— Хотелось бы мне посмотреть, как ты сумеешь перекинуть меня через колено с этим пузом. Наверное, я буду похожа на перевернутую черепаху.

Все же она позволила отвести себя в спальню и уложить, тем более что Рейн явно

ощутил при этом большое облегчение. Он и в самом деле был не на шутку обеспокоен состоянием жены. Последние несколько недель нервы его были на пределе и, казалось, могли лопнуть, как чрезмерно натянутые струны. В постели Арианна очень быстро уснула — слишком утомила ее прогулка в город. Рейн как раз на цыпочках выходил за порог, когда от ворот донесся звук рожка, объявляющего о прибытии гостей. Он прошел к окну и с удивлением увидел, что гость всего один — женщина верхом на лошади. Еще больше удивился он, когда разглядел, что это Сибил.

Он поспешил спуститься во двор, чтобы встретить и поприветствовать ее. Только оказавшись у самых ступеней, Сибил откинула с лица низко надвинутый капюшон плаща. На Рейна смотрели лавандово-синие глаза, а ниже, на одной из мраморно-белых щек, красовался припухший, очень четкий синяк — отпечаток мужской пятерни.

Рейн помог Сибил спешиться, молча обнял ее за плечи и провел в главную залу. На возвышении, в самом дальнем углу, находилась дверь в помещение, которое он приспособил под свой кабинет, и как раз туда он и пришел с гостьей.

Прикрыв за собой дверь, Рейн повернул Сибил к себе, приподнял ее лицо за подбородок и указательным пальцем коснулся безобразного синяка.

— Дело рук Хью?

Это были первые слова, которые он произнес после встречи. Сибил кивнула. Ресницы ее затрепетали и опустились.

— За что?

— Мы поссорились. Хью... — Она умолкла и пожала плечами с беспомощным и жалобным видом. — Мы часто ссоримся, каждый раз как будто по разной причине. На самом же деле все по той же.

Сибил высвободилась. Пальцы ее нащупали брошь в виде «любовного узла», которую Рейн когда-то подарил ей, но не помнил этого, и начали нервно ее теребить. Когда она снова подняла взгляд, глаза ее сияли от влаги непролитых слез. Нижняя губа задрожала, но Сибил больно прикусила ее.

— Если бы только я могла оставить его, Рейн! Иногда я сижу и часами мечтаю о том, чтобы убежать из Честера и никогда больше не возвращаться туда.

Она выглядела такой обиженной и растерянной, что напомнила ему маленькую девочку, наказанную и не понимающую за что. Он жалел ее, но сознавал, что ничем не может помочь. Она принадлежала Хью, и Рейн не собирался вмешиваться в отношения брата и его жены.

— Мне не следовало сюда приезжать! — вдруг воскликнула Сибил. Плечи ее поникли, и она спрятала лицо в ладони, приглушив слова. — Я знала... понимала... что поступаю неправильно, но...

Из жалости Рейн взял ее за плечи и тотчас понял, что совершил ошибку. Сибил приникла к нему, обхватив его руками за талию. Она спрятала лицо у него на груди, и он ощутил, как груди ее отчаянно, страстно трутся о его тело.

— Только не говори, что уже слишком поздно! — шептала она. — Скажи, что ты все еще меня любишь! Скажи, что любишь, скажи, скажи!..

Крепко сжав ее плечи, Рейн отстранил ее от себя. Его рубаха промокла от слез, он чувствовал близкое биение сердца Сибил, податливость ее тела... и то, что она чужая для него.