Чтение онлайн

— Прекрати говорить, Элени.

— Но я еще не закончила...

Вопль, который она издала, когда полетела вниз по лестнице, застал меня врасплох. Я смотрел на собственную вытянутую руку, не помня, насколько сильно ударил ее.

— Твою мать, Элени. Какого черта тебе потребовалось продолжать?

Мое заявление прозвучало больше как рык, и от этого каждый мускул в теле напрягся. Я ощутил себя настоящим чудовищем: бил девчонку, а затем наслаждался ее телом.

Заострять внимание на этих эмоциях не следовало, ведь за собой они сразу же притащили бы тот полный шепотов и криков ужас, которого я старался избежать. Обвинив девушку, я пожал плечами и осознал, что

ее боль стоила того, поскольку в моей голове снова наступила тишина.

— Поднимайся, Элени, и в твоих же интересах запомнить, что когда я приказываю замолчать, лучше немедленно заткнуть свой милый маленький ротик.

Она приподнялась с пола, и я заметил на ее лбу глубокую рану. Капельки крови струились вниз и медленно стекали к ее щекам и груди. Элени подняла руку, ощупала ссадину, затем опустив ее, посмотрела на розовое пятно на пальцах. А после поднялась на ноги и снова зашагала вверх по лестнице.

Я тоже осмотрел повреждения, убедился, что они не глубокие и не станут причиной серьезного урона для здоровья.

— Ладно, это даже удобно, твою мать, если учесть, чем мы собираемся заняться.

В ее глазах мелькнул вопрос, но девушка не решилась озвучить его.

Проводив до студии в дальнем конце коридора, я отступил в сторону, пропуская ее внутрь. Не хотелось загораживать вид и смазать тем самым оглушительный эффект, который производила комната. Увидев многочисленные картины, развешанные на стенах, Элени широко распахнула глаза и приоткрыла рот. Она внимательно разглядывала помещение и заполнявшие его изображения человеческого тела. Рука, нога, контуры мужской спины, профиль лица... все было здесь.

— Это ты.

Я кивнул. Мне стало приятно, что она угадала: перед ней висят изображения моего тела. Каждый еще ничем не прикрытый глубокий шрам, каждое еще не виденное ей напоминание о моей боли.

— Стой там.

Девушка послушно осталась на месте, а я медленно подошел к стене. Остановившись напротив одного из своих любимых изображений, я повернулся и посмотрел на нее. Буравил взглядом до тех пор, пока не заметил, как она слегка дрожит. Предвкушение — классная вещь. Само действо может стать гораздо приятнее, если его приходится ждать.

Я потянулся, ухватился за верхнюю пуговицу своей рубашки и, медленно продвигаясь вниз, начал расстегивать ее. Закончив, стянул со своего тела и наблюдал, как Элени с раскрытым ртом пялится на мою кожу.

И пусть не каждый сантиметр, но большая часть меня была покрыта чернилами. Для каждого шрама, каждой отметины на коже, имелся свой рисунок. Черные линии, обрываясь, образовывали где-то острые углы, где-то размашистые арки. Рисунки можно было рассматривать часами, и этого времени все равно не хватило бы, чтобы охватить все сложные детали. Я знал это, потому что часто сам зависал у зеркала, разглядывая, во что превратился. Каждый раз, когда линия пресекалась, она образовывала новый узор, иную форму. В каждой черточке, что охватывали мое тело вдоль и поперек, в небольших акцентах из окружностей или звезд, мне виделись ветви бесплодного дерева, тянущегося вверх, к небу.

— Вот мое искусство, Элени. Каждая картинка, которую ты видишь — это моя рвущаяся наружу душа, изранившие мою кожу шрамы, кошмары прошлого, которые никогда меня не покидают. Все, что я держу внутри, и что держит меня самого вдали от окружающего мира!

Мой раскатистый голос волнами расходился по комнате, и злость, которой оказались пропитаны мои слова, испугала мою пленницу.

— Ты говорила, что хочешь почувствовать меня, и я решил, наконец, дать тебе такую возможность. Я установил одно правило, прекрасное

правило, призванное оберегать тебя и, как всегда, ты решила не подчиниться. В первый раз это привело к тому, что тебя швырнули с кровати на пол. Во второй раз я поддался, наконец, собственным желаниям и сделал с тобой, что хотел. А в третий... — я хмыкнул и покачал головой, показывая степень своего разочарования, — в третий раз наказание будет хуже. Жестокость наказаний с каждым твоим проступком будет только усиливаться, потому что не приемлема даже сама мысль о непослушании. Я устанавливаю правила, чтобы защитить тебя. Тебе и решать, станешь ли ты им следовать.

Девушка несколько раз моргнула и сложила руки, прежде прижатые к бокам, перед собой. Она больше не пыталась прикрыть наготу, но мельчайшие изменения в языке тела моментально выдавали ее страх. И сейчас Элени старалась спрятать от меня именно его, а не обнаженную кожу. Однако это не та эмоция, которую возможно было утаить от меня.

— Справа от тебя письменный стол, будь добра, открой ящик, — мертвенно спокойным голосом велел я.

Широко распахнув глаза, она явно гадала, не злость ли сейчас овладела мной. И ей было невдомек, что моими действиями руководило кое-что страшнее, опаснее простой ярости.

— Внутри ящика лежит скальпель. Я хочу, чтобы ты достала его, — продолжил я, когда девушка выполнила приказ.

Она заколебалась, протянула руку и тут же слегка отдернула ее, не успев прикоснуться к холодному металлическому инструменту.

— Бери его, Элени. Поверь, будет хуже, если я сам достану его вместо тебя.

Она, наконец, запустила пальцы в ящик и сжала в кулаке рукоятку скальпеля. Медленно вытащив его, вернулась на место, где стояла раньше.

— Умница. Теперь позволь мне объяснить.

Прежде чем продолжить, я посмотрел Элени прямо в глаза, убеждаясь, что ее внимание приковано ко мне. Она прекратила ерзать, замерла, и я начал говорить:

— Если бы ты прикоснулась ко мне, Элени, то обнаружила бы шрамы. Шрамы, которые оставили на моем теле очень плохие люди. Эти люди были наркоманами, алкоголиками. В один прекрасный день они решили сесть в машину, пересекли разделительную полосу и разрушили все, что я любил, всю мою последующую жизнь. Я ненавидел их, Элени, также как я ненавижу тебя. Когда я следил за тобой онлайн, смотрел пьяные фото, которые ты постила из каждого бара в городе, мне было интересно, как долго это продлится, прежде чем ты тоже заберешь чью-то жизнь. Так всегда бывает с пагубными привычками: тебе все равно, кого ты ранишь, лишь бы только насытить демонов внутри. — Ее глаза расширились, и проблески осознания наконец-таки появились в их голубой глубине. — Да, красавица. Отчасти из-за этого ты привлекла меня в самом начале. Это не единственная причина, уверяю тебя, но это тема для совсем другого разговора. Прямо сейчас мы обсуждаем, почему тебе нельзя прикасаться ко мне или даже просто думать о том, что тебе хотелось бы прикоснуться.

Вытянув руку, я показал большой след от раны, которую прорезали в моей коже куски стекла от заднего пассажирского окна. Я кивнул в сторону шрамов, посмотрел на нее и улыбнулся.

— Хочешь знать, каково это — иметь такой шрам? Потому что скоро ты как раз это узнаешь. — Элени слегка покачала головой, наконец-таки осознав, что я собирался заставить ее делать. — Я хочу, чтобы у тебя был такой же шрам, красавица. Воспользуйся скальпелем. Будь осторожна, чтобы не порезать слишком глубоко. Тогда ты получишь то, что хотела. Ты хотела почувствовать меня — прикоснуться ко мне — узнать меня... прекрасно. Теперь у тебя есть такая возможность.