Чтение онлайн

Разумеется. Я же несколько месяцев с нетерпением ждала эту Нью-Йоркскую фестиваль тату и отпросилась с работы в клубе «Ред» на все выходные только для того, чтобы в полной мере насладиться этим событием. Потому что не хотелось уходить впопыхах только для того, чтобы одеться как шлюха и швырять выпивку отчаянным мужикам, которые будут подбивать ко мне клинья, прежде чем их задницы столкнутся с дверью, когда я им откажу.

— Еще бы, сумасшедшая моя. Должна бежать, вода наконец-то нагрелась.

Она посмеялась надо мной, зная, что у меня в запасе около десяти

минут, прежде чем горячая вода опять превратится в ледяную.

— Увидимся сегодня вечером, мы с Ашером собираемся прийти в «Ред», чтобы выпить.

Попрощавшись, я попыталась смыть с себя похмелье. Ощущая, будто меня сбил грузовик, а потом еще раз проехался, я тут же осознала, что пора бы уже познакомиться с таким понятием, как «умеренность». Хотя когда твои родители наркоманы, от подобной же судьбы тебя отделяет всего один маленький шажочек.

Пока мылась, я думала о них. Что они хотели сделать со своей жизнью, прежде чем ею завладели наркотики? Любили ли они друг друга? Или остались вместе только потому, что появилась я?

Я знаю о них совсем мало, потому что родители умерли, когда мне было всего восемь, и сразу после этого меня с чемоданами отправили в Нью-Йорк, в Гринвич Виллидж, жить с бабушкой, приемной матерью моей мамы. Она, по сути, оказалась единственным человеком, желающим взять меня под опеку.

Бабушка умерла, когда я была еще подростком. Отказываясь идти в приемную семью после ее смерти, мне удалось избежать системы и с тех пор я живу сама по себе.

***

— Знаешь, а тебе действительно не стоит пить на работе, — надоедала Молли, пока я опрокидывала рюмочку «Джеймсона»2, заботливо купленного мне сидящим в конце бара парнем. Я пожала плечами, наслаждаясь пламенем янтарной жидкости. Безусловно, любимый напиток всегда помогает мне забыться.

— Мне плевать. Пока клиенты покупают мне выпивку, я могу пить. Во всяком случае, так сказал босс. Уверена, что Брента, владельца клуба «Ред», хватит удар, если он увидит какую хрень я вытворяю в девяти случаях из десяти.

— Эль, серьезно. Иногда я за тебя волнуюсь.

Молли наклонилась через стойку и попыталась схватить меня за руку, как будто мы вот-вот прижмемся сердцами, как посреди старого клуба «Рокабили», где воняет мочой. Я отмахнулась от подруги, не имея желания делиться чувствами или публично жаловаться на свою будущую должность в качестве местного бармена-алкоголика в этой дыре, которую Брент называет «бизнесом».

— Молли, у меня все хорошо. Правда.

Хотя произнесла я это невнятно.

Может, я и не была в порядке, но это ничего не значит. В жизни я добилась того, что стала действующей частью общества, и не нуждалась в том, чтобы выслушивать от окружающих, какой являюсь бестолковой. Особенно от обесцвеченной и с пластикой куклы Барби.

Не поймите меня неправильно, я до смерти любила Молли, но она представляла собой все то, чем я отказалась быть, и не в хорошем смысле этого слова. Конечно, я могла

бы завязать с алкоголем, но и Молли активно лечилась от венерических болезней, при этом зарабатывая на жизнь стриптизом и принимая большую часть своих клиентов на дому для бонусной поездки верхом почти каждую ночь.

— Как бы там ни было, Эль, я убираюсь отсюда. А ты езжай сегодня на гребаном такси.

Когда я жестом послала ее, Молли уже направилась к выходу. Она, конечно, не увидела этого, так как повернулась ко мне спиной. Я просто терпеть не могла, когда подруга приставала, критикуя творимое мной дерьмо, особенно если стояла возле меня как наглядный пример для неблагополучных.

Я убедила себя, что у меня все под контролем, и ни при каких обстоятельствах не допущу того, чтобы закончить как родители.

Когда закончилась моя смена в баре, часы показывали уже немного за полночь. Утром мы с подругой будем всецело поглощены конвенцией тату — то, что я с нетерпением жду каждый гребаный год. Там я в своей стихии. Люди, искусство... Наблюдать, как татуировщики требуют все новых жертв и работают над самыми красивыми произведениями в надежде выиграть какой-то приз.

Это было единственное запоминающееся событие в году.

***

Пробежавшись руками по стойке, я лениво вытерла грязным полотенцем многочисленные лужицы от пролитых напитков. И тут краешком глаза заметила две руки, покрытые татуировками. Его зачесанные назад черные волосы — это второе, что я заметила. Мне всегда было трудно устоять перед брюнетами. Присмотревшись, я поняла, что это не юнец, так как седые волоски уже пробивались сквозь идеально подстриженные бакенбарды. Подойдя к бару, мужчина заказал «Гинесса» у Даниэля — стропальщика лет под пятьдесят, который приехал, чтобы заменить меня. Мы прикипели глазами друг к другу, и этого оказалось достаточно.

Чувствуя легкую раскрепощенность из-за выпивки, которую клиенты покупали мне весь вечер, я решила не лишать себя удовольствия оседлать этого красивого незнакомца и, судя по виду, он был только «за». Сделав губки бантиком, я направилась в другой конец бара, где он сидел в одиночестве.

— Принести вам что-нибудь?

Хоть и видела, что ему уже подали бутылку пива, которой в данный момент мужчина касался тонкими губами, но мне было наплевать, я хотела почувствовать эти губы на всем своем чертовом теле.

— Твой номер, детка, — ответил он с ухмылкой, которая не предвещала ничего хорошего. Делая глоток, незнакомец подмигнул мне.

— Как насчет того, чтобы просто пропустить всю эту фигню с номерами и встретить меня после окончания смены?

Я сразу перешла к делу, не видя необходимости заводить разговор на отвлеченные темы и не надеясь, что это будет нечто большее, чем секс. Я не захожу дальше секса. Не завожу отношений и избегаю настоящих чувств. Это просто не мое.

Честно сказать, на протяжении всей жизни я не припомню, чтобы у меня имелись какие-либо чувства к другому человеку.