Холодная сталь
Шрифт:
Уж не знаю, насколько удачно мое сравнение с кетой, но то, что происшедшие аресты не положили конец этой истории, которой я занимался в последнее время, остается на сегодняшний день фактом. Только бы не вылупилось – или как там точнее сказать – не возникло из икринок… В общем, дело скверное – мы ухватили ящерицу за хвост да с этим хвостом и остались, а туловище и главное – голова! – ускользнули.
Что-то меня потянуло на сравнения – кета, ящерица… Сплошной животный мир. А Драков на свободе. Вот в чем парадокс – Драков выскользнул, обложенный
Мне припомнился один разговор, как раз сейчас, когда я сказал насчет того, что Драков был обложен.
Очень редко, но Сергей Драков выезжал на рыбалку. Он брал с собой меня – и больше никого. Я думаю, ему иногда нужно было побыть в одиночестве. Я мог сутками молчать и никогда первым не заговаривал, если видел, что хозяин этого не хочет. Ему, видимо, со мной было спокойно; он чувствовал себя в безопасности.
Обычно мы садились в зачуханный «Москвич», внешний вид которого не привлек бы внимания даже самого распоследнего угонщика. Но двигатель машины был новеньким, как, естественно, и остальные узлы. Мы изображали из себя людей малого достатка, какого-нибудь инженера с приятелем, школьным учителем, соответственным образом были одеты и не вызывали никаких подозрений, устроившись на берегу Туры в ее низовьях и закинув удочки, тоже не импортные.
Улов был обычно жалким, но Дракова это не огорчало. Ему просто хотелось сидеть часами и смотреть на поплавок, на одну маленькую яркую точку на воде, отрешившись от всего мира. О чем он в это время думал, и думал ли вообще, или находился в некоем трансе, я не знаю.
Я сидел в отдалении и, наоборот, совершенно не был занят поплавком, а старался замечать все вокруг, любое движение.
Так проводили мы целый день. Сергей Драков даже частенько забывал пообедать, а я не предлагал, сам перекусив всухомятку.
Клевало редко, и Драков сидел неподвижно, словно изваяние. Я многое отдал бы, если б имел возможность читать его мысли.
К вечеру он обычно поднимался на ноги, собирал снасти, не спеша и буднично, затем окликал меня.
Я тут же подходил к нему.
– Домой? – почему-то всегда спрашивал он.
– Я готов, – обычно отвечал я.
– Тогда по коням?
– Да.
Из города машину вел он, а назад – я садился за баранку. Он тогда устраивался на заднем сиденье, и сразу в нем появлялось то хозяйское, властное и важное, которое полностью исчезало во время рыбалки…
Так вот, на этот раз снова выдался прекрасный солнечный день, на небе ни облачка, воздух был неподвижен и река лежала ровно, как стекло. Мне еще подумалось, что даже природа старается не мешать Сергею Дракову побыть наедине с собой.
Прошло, наверное, часа два. А потом – я сразу заметил, когда Драков повернул лицо в мою сторону.
Я выжидательно глядел на него.
Он, немного помедлив, поднял руку и поманил меня указательным пальцем.
Я положил удилище на рогатину и бесшумной рысцой приблизился к нему. Он показал рукой, мол, садись рядом. Я опустился
Драков уставился на поплавок, и у меня возникло ощущение, что про меня он забыл. Я оказался в дурацком положении. Встать и уйти я не мог – зачем-то он же меня позвал! Может, страшно стало от какой-нибудь мысли, и он поманил, как верную собаку. Может, что-то хотел спросить, но передумал. Но как бы там ни было, а пришлось мне сидеть около него чуть ли не полчаса.
– Вот скажи, – наконец, подал он голос, не отрывая взгляда от поплавка.
И снова надолго замолчал.
– А? – уставился он на меня вопросительно.
– Что я должен сказать? – спросил я. – Вы не задали вопрос.
– Да? – удивился он. – А мне казалось… Я хотел спросить тебя… Вот мы сидим на берегу. Перед нами – река. Представь себе, что на том берегу появились люди. С оружием. И не с добрыми намерениями. Представил?
С воображением у меня было не худо, и я сказал:
– Да.
Драков улыбнулся.
– Ты представил, как уложил их, – сказал он.
– Почему вы так решили?
– Рука у тебя потянулась к кобуре.
– Великовато расстояние, – сказал я. – Хотя…
– Их больше, чем пуль в обойме, – показал рукой на берег Драков. – И они с автоматами.
Я повел головой налево. Как раз в десяти метрах от нас начинались кусты, которые тянулись вдоль воды до самого мыса.
– И там – они, – сказал Драков, проследив за моим взглядом.
Наш выцветший «Москвич» стоял позади.
– Там остановился «рафик», – продолжал Драков, – из него торчат дула, словно иголки на еже.
Справа лежал песчаный пляж, пустой в будничный день. По этому голому пространству пришлось бы бежать до леса минут пять, не меньше. За это время нас можно было подстрелить сто раз и для этого даже не потребовалось бы особенно прицеливаться.
– Обложили? – посмотрел я на Дракова, не понимая, чего это ему взбрело в голову.
– Плотно, – ответил он. – Выход?
Я лихорадочно думал, что стал бы делать в такой ситуации. Но в голову ничего не приходило, и я с пустой бравадой сказал:
– Умирать, так с музыкой.
– Я и с музыкой не хочу, – посуровел взгляд Дракова.
Он хотел узнать у меня, как бы я его спас в такой ситуации. Ничего себе задачка!
– Не допустил бы, – сказал я еще не совсем уверенно, но уже чувствуя, что нашел ответ.
– Чего не допустил бы? – спросил он.
– Такой ситуации.
– Но как?
– Что я за телохранитель, если б каким-то людям позволил приблизиться к воде на том берегу? Да я бы их учуял издалека. И что, машину бы не услышал? Обижаете, хозяин. Посмотрите назад – кто-то идет по дороге. Очень легкие шаги. Это мальчик. Он несет удочку на плече.
Драков посмотрел назад и с удивлением уставился на меня.
– Что мальчик – ладно, – сказал он. – Можно догадаться. Но как ты узнал, что он с удачкой?