Холодная сталь
Шрифт:
Клин недовольно почмокал губами. Была у него такая дурацкая привычка – слегка причмокивать, когда переваривал «скользкую» информацию. То, что я болтал, с одной стороны, вполне походило на правду, а с другой, могла быть лишь плодом моей фантазии.
– Вот что, – решил, наконец, Клин. – Где-то еще полчасика Бульбаш побудет в доме, поможет прислуге убрать со стола после поминок. Так ты приглядывай за ним. И проследи, что он будет делать в городе. Может, захочет встретиться с этим Бикулевичем. Завтра обо всем доложишь.
Как
Я застал Бульбаша в гостиной. Он стоял у окна и задумчиво глядел сквозь стекло во тьму ночи. Девушка Нюра (из прислуги) сняла грязную скатерть с длинного стола и, не взглянув в мою сторону, вышла в соседнюю комнату.
Я быстро оглядел стены гостиной. Они были увешаны восточными побрякушками, гипсовыми масками и картинами, выполненными на папирусе – короче, всем тем барахлом, которое обычно скупают русские туристы, впервые в жизни попавшие в Индонезию или Китай. Все эти безделушки Драков-старший привозил из тех стран, в которых побывал.
Но маски – той самой маски, о которой говорил Филин – не было. На том месте, где она должна была висеть, зияло пустое пространство.
– Бульбаш, – тихо позвал я напарника. – Кто-то из гостей стащил на память одну вещицу из этого дома. Я точно помню, что еще недавно вот на этом месте висела гипсовая маска – черно-красный демон с изогнутыми рогами. А сейчас ее нет. Надо будет сказать Клину или хозяину.
– Да не гони ты волну, Чума, – обернулся Бульбаш. – Никто этой гребаной маски не крал. Хозяин позавчера приказал мне снять ее со стены и отвезти в его охотничий домик.
– Это тот, что на Туре? – невзначай поинтересовался я.
– Ну, да… Так что не паникуй. Все путем… Именно в том месте на берегу Туры был найден труп с отрезанными ушами одного из работников прокуратуры, которого безуспешно пытались внедрить в «Азию».
«Ну, Бульбаш, теперь ты мой! – твердо решил я. – Человек, обладающий таким обилием информации, не может долго разгуливать на свободе!»
– Не подкинешь меня до города на своей машине? – взмолился я. – А то мои «Жигули» опять барахлят.
– Потому и барахлят, что купил говно, – снисходительно изрек Бульбаш. – Я поддержанных машин не признаю. Купил вот новый «Москвич», и катаюсь на нем без проблем уже два года.
Мы вышли из дома и, перед тем, как сесть в «Москвич», Бульбаш помахал на прощание Лузге, который читал газету в будке, закинув ноги на американский манер на стол.
– Рассчитывает его хозяин на этой неделе, – сообщил мне Бульбаш, усаживаясь на место водителя и пристегиваясь ремнем безопасности. – И прислугу рассчитывает. Оставит только Нюру, чтобы присматривала за хозяйкой, да нас, чтобы присматривали за ним.
– Вот это новость! – я сделал вид, будто удивлен. – И не одиноко ему будет в таком огромном доме?
– Я его уже лет двадцать знаю, – признался
– А кто же за его сынком присматривать будет? – спросил я. – У него ведь тут нет ровесников, совсем захиреет один.
– Сына он собирается отправить на учебу в Германию, – ответил Бульбаш. – Будут у него там и сверстники, и сверстницы. За те деньги, что ему отвалит папаша, сынок может позволить себе чудно провести время в этой Германии… Эх, если б у меня было такое детство, как у того выродка! – завистливо вздохнул Бульбаш.
– Смотри, что это там на дороге? – резко подался я вперед, одновременно отстегивая левой рукой замок ремня безопасности.
– Где? – вперил взгляд Бульбаш на пустынную дорогу, освещенную рассеянным светом фар «Москвича».
В ту секунду, когда Бульбаш перестал следить за мной, я нанес ему сокрушительный удар кулаком в грудь. У него вырвался судорожный хрип, он повалился головой на руль. Если б я не перехватил в тот же момент руль, машину повело бы юзом.
В следующую секунду я нанес Бульбашу второй удар – чуть выше шеи, переключил рычаг коробки передач в нейтральное положение и нажал на тормоз. Машина остановилась.
Я вытащил у Бульбаша из внутреннего кармана пиджака пистолет и переложил в свой карман. Я был уверен, что этот подручный Дракова принимал пять лет назад активное участие в расправе над сотрудниками Четырнадцатого Отдела, и поэтому подавлял в себе искушение немедля разрядить в этого гада обойму.
«Терпение, Печегин, – уговаривал я сам себя, перетаскивая потерявшего сознание Бульбаша с водительского места на соседнее сиденье, – эта мразь может оказаться очень полезной. Не нужно пачкать руки в крови. Пусть его убьют свои же…»
Я надел на Бульбаша наручники, которые были спрятаны у меня во внутреннем кармане, и тронул машину с места.
На окраине города я забежал в первую же будку телефона-автомата и позвонил Мохову.
– Какого черта надо? – послышался в трубке его сонный голос.
– Ты даже не представляешь, как мне приятно услышать голос честного мента, – поздоровался я с другом. – К сожалению, не могу пожелать тебе доброй ночи, Вася. У меня для тебя сюрприз.
– Обожаю сюрпризы, – в голосе Мохова пропали последние нотки сонливости. – И что же это за подарок?
– Бульбаш.
– Здорово! – воскликнул Василий. – Он будет давать показания против своих?
– Вряд ли, – честно признался я. – Он нам нужен совсем для другого. Приезжай на пустырь за городом, тот самый, где мы с тобой однажды уже встречались. Все узнаешь на месте.