Холодная сталь
Шрифт:
Я повесил трубку и поспешил в машину. Когда я сел за руль, Бульбаш тихо застонал – к нему начало возвращаться сознание. Тогда я снова ударил его по голове и завел машину.
Через полчаса я остановил «Москвич» на пустыре за городом. С одной стороны тянулся лес, с другой – текла Тура. Я вытащил тело Бульбаша из машины. Голова его при этом беспомощно болталась из стороны в сторону.
Спустя еще минут двадцать подъехали на милицейском «Газике» Мохов и Кодаков.
– Нужен катер, Вася, – сказал я. – Нам предстоит совершить увеселительную
– А я думал, ты уже оттуда навсегда свалил, – признался Мохов. – Вон, даже Семена с собой прихватил, потому что решил, что больше нет нужды держать в тайне, кто ты такой.
– Вы не беспокойтесь, я не проболтаюсь, – поспешил заверить Семен, с восхищением глядя на меня. – Я ведь вам, Владимир жизнью обязан.
– Сегодня утром я тоже полагал, что покидаю Дракова, – ответил я Василию. – Но в этой игре слишком быстро меняются правила.
– Ладно, Сеня, – хлопнул Мохов по плечу Кодакова. – Гони за катером, да поживей.
– А если этот Бульбаш не «расколется»? – засомневался в успехе Кодаков.
– Пусть это тебя не волнует, – успокоил я коллегу Мохова.
– В Афгане я раскалывал и не такие орешки. Едва Кодаков укатил на «Газике» обратно в город, я склонился над Бульбашом и начал бить его по щекам. Когда тот, наконец, пришел в себя, я сразу честно предупредил его:
– Я – мент, Бульбаш. Но я очень плохой и гадкий мент. У меня лицензия на отстрел ублюдков по своему усмотрению…
В ответ Бульбаш грязно выругался. Я ударил его кулаком по зубам и продолжал:
– По моему мнению, ты представляешь прямую и явную угрозу безопасности Российской Федерации. Тем не менее, мы живем в демократической стране, где каждый имеет право выбора. Я предоставляю это право и тебе. Ты можешь умереть на этом пустыре через несколько часов адских мучений, либо уйти отсюда целым и невредимым. В случае, если ты изберешь второй путь, я попрошу у тебя на память о нашей совместной работе ту маску, которую ты по приказу Дракова спрятал в охотничьем домике…
– Сволочь, гадина! – не унимался Бульбаш, сплевывая кровь. – Легко тебе бить, когда у меня руки в наручниках!
– Ты прав, – согласился я и нанес ему серию зубодробительных ударов. – Думаю, тебе тоже было не трудно пять лет назад убивать жен и детей сотрудников Четырнадцатого Отдела…
– Так ты?..
– Ты поразительно догадлив! Я – тот самый тип из Четырнадцатого Отдела, которого вы не добили в свое время. И теперь я пришел, чтобы добить всех вас. У меня это хорошо получится, вот увидишь! – пообещал я.
– Хрен гребаный, задница поганая, доберется до тебя еще хозяин! – начал угрожать мне Бульбаш.
– Ошибаешься, это я до него доберусь, – мрачно пообещал
– Да чтобы я своих закладывал? Никогда! – поклялся Бульбаш.
Я поднял пистолет и прицелился ему в локоть.
– Я не буду убивать тебя сразу, Бульбаш. Я обещал тебе мучения, и потому сдержу свое слово. Я начну отстреливать тебе конечности, пока ты все равно не признаешься. Говорю тебе по личному опыту, в пытках рано или поздно наступает момент истины, когда начинаешь выкладывать даже то, что скрывал от себя самого. Я очень сильно ненавижу всех вас. А когда ненавидишь, способен на многое. Иначе с вами, подонками, не совладаешь.
Вздохнув, Василий Мохов отошел от нас подальше. Как работник правоохранительных органов, он обязан был воспрепятствовать творящемуся беспределу. Но как человек и мой соратник – всецело поддерживал мои действия.
Бульбаш упрямо молчал.
– В моей обойме достаточно патронов для всех твоих конечностей, – еще раз уточнил я. – Но пальба начнется только через минуту. Мой пистолет с глушителем, так что выстрелов никто не услышит. Криков твоих тоже никто не услышит, потому что я затолкаю на время в твой рот – кляп.
Наступила томительная пауза. Полный решимости претворить свою угрозу в жизнь, я сосредоточенно наблюдал за секундной стрелкой на наручных часах. По лицу Бульбаша стекали струйки пота. Наконец, я приставил дуло пистолета с глушителем к локтю бандита.
– Первый выстрел в тебя, падла, я сделаю в честь начальника нашего Отдела, капитана Комина, – сказал я.
– Погоди, мусор, – прохрипел Бульбаш. – А если я сдам тебе всех наших, ты меня точно отпустишь?
– Я же обещал!
– Побожись! – едва не взмолился Бульбаш.
– Век воли не видать!
Послышалось тарахтенье мотора, которое с каждой минутой становилось все громче.
– Вот и Кодаков на катере, – обрадовался Мохов. – Очень кстати. Оперативный парень Семен!
– Твоя взяла, мент поганый, – чуть слышно проговорил Бульбаш.
– Я тебя понимаю, – сказал я, помогая Бульбашу подняться на ноги. – Как ни трудно порой приходится, но все-таки жизнь – замечательная штука… Много в ней хорошего…
Спустя час наш катер причалил к берегу в километре от охотничьего домика Дракова. Освещая тропу фонариками, мы довольно быстро добрались до приземистого бревенчатого строения. Взломав дверь, потому что ключ от замка находился на хранении у Клина, мы вчетвером прошли в дом.
– Где маска? – обернулся я к Бульбашу. Тот замялся с ответом, и я пригрозил:
– Считаю до трех. Затем мое терпение кончается, и я вышибу тебе челюсть.
– В погребе, – быстро ответил Бульбаш. – Тут деревянный погреб. Седьмая сверху доска в правом углу погреба легко снимается. За этой доской устроен тайничок. Я завернул маску в целлофан и сунул туда.
Я взял в руки фонарь и направился к погребу.
– Володька, там может быть взрывчатка или мина-ловушка, – предупредил осторожный Мохов.