Гримуар
Шрифт:
— Да что с вами, учитель? — вскричал вконец разозленный подобной переменой в мастере Йошка. — Давайте спасать Катаринку! Мы же объединились для защиты!
И вдруг, сам не понимая, что он делает, юноша подошел и со всей силы залепил учителю звонкую пощечину.
— Да как ты посмел! — взревел, наливаясь краской, пан Платон.
ГЛАВА ДЕСЯТАЯ,
в которой пан Платон возвращается в свое обычное состояние и завершает Великое Делание, а также в этой главе происходит битва Преторианцев с силами Зла
От пощечины из мантии неожиданно
— Прошу прощения за минутную слабость. Алчность к знаниям овладела мною. Это бывает не так хорошо, как кажется. А который сейчас час? — спросил он.
И тут же в ответ часы на ратуше стали бить полдень.
— Скорее же на площадь! — вскричал пан Платон. — Нельзя терять ни секунды.
Преторианцы ринулись к костелу, перед которым на каменных ступеньках уже стоял, вытянувшись во весь свой огромный рост, приходский священник. Двери в костел были широко раскрыты.
Преторианцы выбежали на площадь и остановились перед отцом Антонием, который крикнул:
— Стойте! Дальше ни шагу! Иначе девка будет убита.
Йошка ринулся было прямо на него, но трактирщик и мельник крепкими руками удержали влюбленного юношу от порыва.
Мастер выступил вперед:
— Я принес гримуар. Покажи Катаринку.
Отец Антоний обернулся и кивнул в глубь костела, откуда тотчас же вышли угольщик с угольщицею, ведя за руки Катаринку.
— Итак, гримуар в обмен на девку! — потребовал приходский священник. — Иначе я ее убью.
Чтобы никто не посмел усомниться в серьезности его намерений, отец Антоний достал из сутаны колдовской кинжал и приставил его к прекрасной шейке девушки.
Пан Платон двинулся к священнику вверх по ступенькам.
— Учитель, вы же отдадите им Книгу! — вскричал ошеломленный Йошка, который постоянно рвался из рук трактирщика и мельника. У пана Паливеца и Франтишека тоже руки так и чесались вступить в битву со злым Антонием и его приспешниками — четой угольщиков, но мастер запретил им это делать. Дойдя до верхней ступеньки и обернувшись к стоявшим внизу Преторианцам, а также к ставшему собираться на площади народу, Платон Пражский воскликнул:
— Сын мой, я отдам им Книгу. Знайте же, что я познал Божественный Глагол! И сейчас я завершу Великое Делание! Суть Слова Божьего в том, что ни одна идея не достойна человеческой жизни. И можно отдать ради спасения мира только свою жизнь, а никак не чужую. Суть же Великого Делания в трансформации самого человека, очищении его души, коя является крупицею Света! Возьми Книгу, Антоний, и отпусти Катаринку.
Пан Платон передал завернутый в платок гримуар приходскому священнику, к которому тотчас же подбежали угольщики, бросив свою добычу. Мастер схватил Катаринку за руку и быстро спустился вниз. Сбежав по ступенькам, девушка сразу попала в объятия Йошки.
Отец Антоний трясущимися от волнения руками разорвал платок, и перед ним оказалась большая тяжелая книга с кровавым переплетом. Увидев «Алый Гримуар Орфея», столь волшебным образом преображенный, священник взвыл от восторга. Его приспешники вторили ему. Где-то вдали прогрохотал гром, а небо стало быстро затягиваться тучами. Зрелище сие было настолько жутким, что народ во главе с Преторианцами отступил к самому фонтану. Особенно страшна было
— Кончилось твое царство! — крикнул, обращаясь вверх, отец Антоний.
Он одним движением содрал с себя белоснежную сутану, под которой оказался черный плащ, подбитый изнутри алым бархатом. Встав прямо перед дверями в костел, приходский священник, оказавшийся вовсе уже не носителем духовного сана, а чернокнижником и дьяволопоклонником, продавшим свою душу сатане, раскрыл «Алый Гримуар Орфея», в который превратилась оказавшаяся в руках Зла Книга, и воскликнул:
— Ваэль, я нашел твою книгу! Я призываю всех демонов ада. Придите же ко мне и подчинитесь моей власти. Аглон Тетаграм Вайхерон Стимуламатон Эрохарес Ретрагсамматон Клиоран Икион Эситион Эксистиен Эриона Онера Эрасин Моин Меффиас Сотер Эммануель Саваоф Адонаи, — стал он скороговоркой зачитывать из гримуара заклинание.
Внезапно прямо над головой отца Антония ярко сверкнула молния. Через мгновение раздался оглушительный взрыв, будто бы монахи разом ударили в тысячу колоколов. Угольщик взвыл, а его жена завизжала от восторга:
— Они идут! Демоны идут! — Она обвела безумным взором стоявшую внизу толпу и вперилась прямо в мастера. — А тебя утащат прямо в пекло! Прямо в ад! Там я лично попрошу демонов, чтобы каждый день на тебя спускали собак, которые будут живьем поедать тебя.
От этих слов, а тем более от надвигающейся бури, которая более походила на конец света, нежели на обычную бурю, никогда ранее не появлявшуюся в тихом мирном Городке, Преторианцы несколько испугались. Однако пан Платон Пражский бесстрашно выступил вперед и воскликнул:
— Смелее, друзья мои! Станем же перед людьми и возьмемся за руки! Защитим жителей славного Городка от этих безумцев!
И Преторианцы тут же стеной встали между жителями и стоявшими перед костелом чернокнижниками. Едва они взялись за руки, как черное небо прорезала новая молния, еще более страшная, нежели предыдущая. Поднялся сильнейший ветер, пригнавший на площадь тучи пыли. Пыль забивалась в глаза, ноздри и рот людям, не давая им дышать. Ветер становился все сильнее. И вдруг жуткий гром громыхнул у самого креста, что возвышался над костелом. Множество искр пробежалось по нему, спускаясь вниз к основанию храма. Чернокнижники перестали выть и с безмолвным восторгом следили за приближающимися искрами, которые спускались все быстрее и быстрее, пока не достигли подножия храма. Сбежавшись со всех сторон к самому центру, туда, где стоял отец Антоний, искры собрались в клубок, переливаясь и играя всеми оттенками синего цвета.
— Грядет новое царство! — воскликнул, весь трясясь от возбуждения, чернокнижник.
Внезапно гримуар в его руках закрылся, чуть не прищемив приходскому священнику пальцы. Отец Антоний охнул и выпустил книгу из рук. Гримуар тотчас же взмыл в воздух, подхваченный вихрем, и скрылся где-то за горами.
— Что ты наделал? — накинулись на чернокнижника угольщики.
И тут собравшиеся в клубок искры от молнии с огромным грохотом взорвались. Здоровенная стена дыма и пыли поднялась и накрыла весь Городок. Ни один из Преторианцев не отступил, закрыв собою людей.