Гримуар
Шрифт:
— Мы ищем «Алый Гримуар Орфея». Или же просто Книгу, в коей заключен Божественный Глагол, — ответствовал тот. — Дело в том, что Книга сия меняет форму в зависимости от того, к кому она попадает в руки. Если человек всю жизнь занимается алхимией, — тут пан Платон поглядел на чету трактирщиков, — то им дается в руки древняя книга по Королевскому искусству. Ежели человеку более интересны оккультные изыскания, — сказал мастер, кивая в сторону чрезвычайно довольного пивовара, — перед ним открываются свитки с ценнейшими мыслями, записанными наимудрейшими из мистов. В случае нахождения Книги теоретиком,
— Как бы такая Книга не попала в руки угольщика или же самого Антония, — забеспокоился осторожный Йошка.
Пан Платон потрепал ученика по вихрастой голове.
— Думаю, в наших силах не допустить, чтобы пан Антоний со товарищи получил сию величайшую из Книг, — сказал он.
Неожиданно в наступившей тишине раздался голос мельника, доселе предпочитавшего молчать, дабы не помешать умной беседе.
— Друзья, — сказал пан Франта, вскакивая со скамьи и обводя своим ясным взором присутствующих алхимиков. — А давайте сей же час поклянемся, подобно основателям знаменитых монашеских орденов, что сделаем все, чтобы не допустить попадания Книги в руки неправедных сил! Давайте же будем, как прервавшийся тайный орден Преторианцев, защищавший в свое время Землю от нашествия черных сил, едины в общей идее.
— Это благороднейшая из идей, которую мне приходилось когда-либо защищать, — подхватил бургомистр, вставая и становясь рядом с мельником. — Вот тебе моя рука, Франта.
Тут следом за паном Игнатом встали трактирщик со своею женой Анной, Йошка с Катаринкой и пивовар пан Жбанек. Последним поднялся Платон Пражский, который встал посреди круга, образованного новоявленными Преторианцами, и своей могучей дланью накрыл их сложенные друг на дружку руки.
— Да будет так! — громко воскликнул он.
Словно бы в подтверждение того, что само небо благоволит к этому союзу, раздался призывный звон колокольчика, означавший, что дистилляция завершена. Перегонный куб, стоявший в самом конце большой комнаты, самый низкорослый из всех кубов, вздохнул словно живой и выпустил остатки пара. Новоявленные Преторианцы во главе с паном Платоном подошли к перегонному кубу. Пивовар осторожно снял верхнюю крышку, отвинтив один за другим три вентиля. Все с любопытством заглянули внутрь куба. Там, на самом дне, лежал небольшой комочек что-то вроде грецкого ореха. Цвет у нового вещества также был светло-коричневым, с золотистыми переливами.
— Что это? — тихо, словно боясь, будто вещество услышит и обидится на него, спросил у пана Платона трактирщик.
— Не имею понятия, — так же тихо ответил мастер, нагибаясь и беря обеими руками вещество. — Наверное, это Prima Materia, которую упоминал Аристотель.
Он вынул из перегонного куба удивительный продукт четвертого дня Великого Делания и торжественно передал его трактирщику. Тот, внимательнейшим образом рассмотрев вещество, пустил его далее по кругу, пока оно не вернулось обратно к пану Платону. Мастер уже приготовил деревянную шкатулку, вынутую из недр мантии, в которой у учителя, по меткому замечанию Йошки, чего только
— Уважаемый пан Паливец, а неплохо бы было после многотрудного дня и поужинать.
— Совсем неплохо, — обрадовался такому повороту трактирщик; который уже давно испытывал ощущение голода, но боялся предстать перед остальными новоявленными Преторианцами невеждой, думающим только о первичных инстинктах и забывающим о высоком.
— А под ужин и пиво! — воскликнул пан Жбанек, доставая из погреба большой бочонок с собственноручно сваренным напитком. — Вот, самое наилучшее.
— Ты небось в него и порошка счастья не пожалел? — ехидно спросила пивовара веселая Катаринка.
— А как же, милая панна, отсыпал от всей души, — отозвался пан Жбанек, хохоча так, что его огромный живот просто ходуном заходил.
Преторианцы направились через площадь к постоялому двору, оживленно беседуя по дороге. Проходя мимо костела, все они словно бы по команде замолчали и повернули головы в сторону раскрытых настежь дверей. В дверях костела стоял высокий отец Антоний в праздничной сутане, перед которым столпился немногочисленный люд Городка. По правую руку от священника маячила ссохшаяся фигура угольщицы. Старуха, завидев весело идущих Преторианцев, подняла ссохшуюся руку и, указав на них, заверещала своим противным визгливым голосом, постоянно переходя на крик:
— Христиане! Вот те безбожники, о которых вам вещал отец Антоний! Вот они — нехристи!
Все разом повернулись к Преторианцам. Лица у людей выражали явно не те чувства, кои хотел достигнуть своим особым пивом пан Жбанек.
Преторианцы немного замедлили свой ход. Да они и не смогли бы пройти мимо, потому что толпа, сгрудившаяся у ступенек костела, хоть и была немногочисленной, сумела-таки перегородить им путь к трактиру.
— Если мы такие нехристи, то будь любезна, расскажи, как ты выкапываешь из могил мертвецов, чтобы их потом съесть, — неожиданно для всех встрепенулся Йошка, выступив из стройной шеренги Преторианцев и бесстрашно подойдя к старухе.
Угольщица заворчала и, пригнувшись, засеменила прочь от толпы, в которой люди испуганно зашептались, теперь уже переметнувшись к Преторианцам.
Видя подобное, священник вступил в словесную битву с противниками.
— Братья и сестры! — зычным голосом обратился он к собравшимся у подножия храма. — Это святотатцы! И к тому же еретики!
— Мы не еретики! — тут же отреагировала Анна, жена трактирщика.
— Да! — поддержал жену пан Паливец. — Мы даже все посты блюдем неукоснительно, как бы тяжко нам, с нашими обширными желудками, это не было трудно!
Всеобщий смех потряс собрание. Люди, услышав о многотрудности поста и глядя на упитанных пана Паливеца и его жену, добродушно смеялись, совершенно не собираясь нападать на них, как бы к сему ни призывал отец Антоний.
— Кстати, раз уж вы здесь, ваше преподобие, — обратился к приходскому священнику бургомистр, подходя к нему и позвякивая цепью с медалью, — то будьте любезны ответить на несколько вопросов относительно ночного инцидента у домика алхимика, который вы собирались совместно с угольщиком обокрасть. Итак…