Грешки (Том 2)
Шрифт:
– О Шеп, у меня нет слов, чтобы сказать, как я рада тебя видеть!
Он улыбнулся, сел рядом с ней и взял рюмку шерри.
– Счастлив это слышать. Я был бы безумно разочарован, будь это не так.
– Я так люблю тебя! Только уехав, я до конца осознала это.
– Значит, ты не вернешься в сверкающий мир рок-музыки?
– О Шеп, никогда! Даже за большие деньги.
Квинтет заиграл ирландскую джигу. Шеп дал какие-то указания официанту.
– Ну, дорогая, ты готова ко второму акту действа по случаю твоего возвращения домой?
–
– Нет, - улыбнулся он.– Не здесь.
***
Каких только цветов не было в апартаментах отеля "Гайд-парк"! На столике возле кровати стояла бутылка вина в изящном серебряном ведерке, а рядом - поднос с закусками.
Расплатившись с посыльным, Шеп закрыл дверь и с улыбкой повернулся к Джуно:
– Ну а теперь акт второй.
– Согласна, если он начнется с ванны.
– Все к вашим услугам. Ванна уже готова - горячая, с пеной, она ждет того же, что и я, - твоего великолепного обнаженного тела.
Джуно с наслаждением погрузилась в пену и вскоре почувствовала, как исчезает усталость, накопившаяся за несколько месяцев. Из спальни доносились звуки саксофона. Пол Десмонд исполнял "Смешную Валентинку" из ее любимого альбома "Десмонд Блю".
Она вышла из ванны, завернувшись в купальную простыню, и натерла тело лосьоном.
Раздетый Шеп лежал на постели. Его член, перевязанный бантиком и украшенный сверху копченой устрицей с подноса, был в полной боевой готовности.
– Акт второй, сцена вторая.
Джуно расхохоталась и с размаху бросилась на устрицу.
Шеп намазал ее соски сливочным сыром и слизнул его, потом, отхлебнув вино, обрызгал Джуно Их трехмесячный пост наконец кончился, и они оттягивали сладкий момент. Джуно задрожала от нетерпения.
– Я хочу тебя сию же минуту, - прошептала она и жадно поцеловала Шепа. Он усадил ее на себя, и Джуно вскрикнула от удовольствия, когда Шеп вошел в нее.
Горя от возбуждения, она взяла инициативу в свои руки, и они почти одновременно достигли кульминации. Потом, лежа рядом и тяжело дыша, Джуно и Шеп с глубокой нежностью смотрели друг на друга.
Шеп приподнялся на локте и наполнил бокалы вином.
– Добро пожаловать домой, дорогая.
– Меня еще никто так не встречал, и я еще никогда не чувствовала, что моему возвращению так рады.
Он провел ладонью по ее спине:
– А ты похудела.
Джуно ущипнула его.
– Зато о тебе этого не скажешь.
– О чем это ты?– возмутился Шеп.– Да я ежедневно бегал трусцой, с тех пор как ты уехала!
– Боже, сколько сил ты потерял!– фыркнула Джуно.– Шеп, ты выглядишь отлично. И я очень по тебе скучала.
– Никогда больше не уезжай... Нет-нет, я говорю что-то не то. У меня это вырвалось против воли. Делай что хочешь, только всегда возвращайся ко мне, - Знаешь, чего я хочу, Шеп?
– Нет.– Он поцеловал ее.– Чего?
– Выйти замуж и как можно скорее.
Шеп широко улыбнулся:
–
– Нет еще. Но провожу отборочные собеседования...
***
Они поженились за неделю до Рождества в доме родителей Шепа. Холлис и Мэри Джонсон прилетели в Англию за несколько недель до этого и помогли дочери перебраться из квартиры на Адам-энд-Ив-Мьюз в просторный городской дом, который купили Джуно и Шеп на Эгертон-Креснт. Оставив за собой три этажа, они сдали цокольный этаж приятелю Шепа, литератору.
На немноголюдной свадьбе Лидия была подружкой невесты, а Алекс шафером Шепа. Лидия взяла с собой дочерей, приехали Джон и Урсула Флетчер, Клэр Рид и еще несколько самых близких друзей Шепа и Джуно из театральных и издательских кругов. На приеме, устроенном после церемонии, Алекс и Шеп развлекали гостей скетчами Сейджа и Уайза; Джон Флетчер исполнил милую старую вещицу из репертуара мюзик-холла, а Холлис Джонсон, не желая отставать от других, прочитал поэму. Потом Мэри села за пианино, и под ее аккомпанемент Джуно и Лидия спели дуэтом романс "Не осуждать ее надо, а пожалеть".
Поздно вечером, когда гости разъехались, Джонсоны отправились ночевать в гостиницу, а старшие Уайзы легли спать, у камина остались три молодые пары.
– Ну, Джуно, открой же секрет, - попросила Лидия, - где вы собираетесь провести медовый месяц?
– Нет уж. Ты ведь не говорила, помнишь? Ладно, знай одно: мы не летим на воздушном шаре.
Лидия засмеялась:
– Алекс, а ты помнишь, как в Йеле пытался произвести впечатление на девушку из Вассара? Ну, ту историю с самолетом?
– Еще бы! Это был один из моих лучших розыгрышей. Я пригласил девушку по имени Кэнди на чашечку кофе и, надев смокинг, заехал за ней в студенческое общежитие на лимузине с шофером. Добравшись до местного аэродрома, где меня ожидал частный самолет, мы полетели в Бостон. Во время полета мой приятель и сосед по комнате Брюс Хопкинс, переодетый стюардом, подавал нам мартини. В Бостоне нас встретил другой лимузин и отвез в "Ритц". Мы входим. Метрдотель, получивший заранее десять баксов, охотно принял участие в студенческом розыгрыше и приветствовал нас так: "О мистер Сейдж, рады видеть вас! Ваш обычный столик, сэр? Угловой?" "Именно так, Фрэнк", - отвечаю я. Нас усаживают. Официант приносит поднос с серебряным кофейным прибором и двумя чашками и наливает кофе.
Мы выпиваем его и уходим. Снова лимузин и самолет.
Другой лимузин доставляет Кэнди из аэропорта в студенческое общежитие. Я целую ее на прощание.
– И ты больше никогда не звонил ей, - напомнила Джуно.– Наверняка бедняга решила, что очень разочаровала тебя.
Алекс ухмыльнулся:
– Все, что я делал потом, было несравнимо с этим розыгрышем, но встречаться с Кэнди я больше не мог и не жалею об этом: она оказалась скучной собеседницей.
– Ну и ну, Алекс, - обиженно заметила Тори.– Ты никогда не рассказывал мне эту историю.