Говорящие с...
Шрифт:
– Там жарень, а тут и подавно!
– мужичок без церемоний плюхнулся на стул.
– Что - хозяину-то вашему трудно на кондишку разориться?! В зале-то, поди, поставил! Бутылочки мне приготовили?
– Кто тебя опять пустил?!
– злобно вопросила посудомойка.
– Так Вася и пустил, - удивился мужичок.
– Чего ж не пустить? Знает же, что тут дочка моя работает, дочура, - он подмигнул Катюше, которая немедленно сморщилась еще больше.
– Как же ж отца к дочке не пустить?
– А вот казан-то щас на морду надену кому-то!
– пророкотала посудомойка, но мужичок уже забыл про нее, сосредоточив все свое внимание на Катюше, медленно поднимавшейся из-за посудомоечной машины.
– Что на завтрак-то подашь?
– Папа!
– в отчаянье воскликнула официантка.
– Папа, ну почему вы не едите дома?! Полный холодильник...
– Я не ем дома, потому что ты не умеешь готовить, - пояснил тот.
– А сам-то?!
– буркнула посудомойка, яростно скребя лопаткой по тарелке.
– Мне готовить при живой дочери?!
– возмутился мужичок.
– Видано ли?!.. Давай, Катюха, побыстрее, накорми старика!
– его губы вновь разъехались в ухмылке, сверкнув золотом.
– И хорошо бы в зальчике, за столиком, по-человечески...
– Папа, я не могу провести вас в зал!
– возопила Катюша.
– Папа, меня уволят!
– Оно, конечно, и ни к чему, - тут же пошел на попятный родитель.
– Сюда принеси, ладно уж. Конечно, в зал-то такой трудового человека не пустят...
– Это ты-то трудовой?!
– фыркнула посудомойка, загружая посуду в машину.
– Над чем трудишься-то?! Деньги на водку небось из Катьки тянешь? Лопатой прибивать таких папаш!..
Мужичок необидчиво пожал плечами и, наклонившись к ящику с пустой тарой, вытянул бутылку из-под ликера "Шеридан", понюхал горлышко и закатил глаза.
– Дамская штучка. Сладеньким тянет... а приятно, - он извлек из кармана штанов авоську и отправил в нее бутылку.
– Так бутылочек-то я наберу?
– На кой они тебе? Их же не принимают.
– Ну, денег-то на такие отродясь не было, где уж нам...
– мужичок забренчал бутылками, - так хоть полюбоваться, в руках подержать...
– Бутылок и так полная квартира, Славке играть негде, - пролепетала Катюша, стараясь не замечать Любу, которая вращала глазами и делала приглашающие жесты в сторону двери. На середине одного такого жеста в проеме возник встрепанный молодой человек злобного вида и с ходу заорал:
– Катерина Степановна! Какого до сих пор...
Катюша исчезла мгновенно, словно ее и вовсе тут не было. Молодой человек ткнул взглядом в Любу, которая немедленно приняла весьма надменный вид, слегка
– Ты опять тут?! Я тебе что говорил?! Чтоб через секунду тебя тут не было!
– А вот жопу тебе, осьминогами набитую!..
– невозмутимо изрек мужичок неожиданное пожелание.
– Я тебя предупредил!
– зловеще сказал молодой человек и ретировался. Посудомойка покачала головой и, задвигая отсек, сообщила Любе, тоже закивавшей:
– До чего же не повезло бабе, а? Сын больной, папаша - алкаш чокнутый, бывший муж - ублюдок, любовник - козел! Страх!
– Ладно, пойду работать, - официантка презрительно глянула на золотозубого мужичка, самозабвенно рывшегося в бутылках и, казалось, ничего не слышащего.
– Потом расскажешь, - потребовала посудомойка.
Катюша застыла возле дверных створок, не в силах заставить себя войти в зал, где ждала ОНА, но подошедший сзади администратор толкнул в спину, открыв Катюшей двери, и прошипел:
– Поживее! Изольда Викторовна уже дважды спрашивала!
Официантка сглотнула и двинулась вперед, старательно глядя в пол и ориентируясь по проплывающим мимо ножкам столов и стульев. Наконец в поле ее зрения появилась пара босоножек, обутых на скрещенные стройные ноги.
– Здравствуйте, что будете заказывать?
– спросила Катюша у босоножек.
– Я не на полу валяюсь, милочка, - прожурчал ядовитейший голос.
– Извольте смотреть в лицо клиенту.
Официантка послушно подняла глаза и встретилась с холодным взглядом Изольды Викторовны, в который раз подумав, что если бы знала, на ком женат Алексей и кто он вообще такой, нипочем бы с ним не связалась. В ее присутствии Катюша каменела. Изольда Викторовна приводила ее в ужас. Золотоволосая, невероятно белокожая, чуть располневшая с годами, но все еще очень привлекательная, она была, несомненно, новым воплощением Медузы Горгоны. У нее на голове не росли змеи, но язык у нее был змеиным, и из глаз смотрели целые полчища змей, а воздух вокруг нее, казалось, был пронизан ледяными иглами.
– Что-то долго ходишь, - Изольда Викторовна взяла протянутое меню.
– Что -опять чьего-то мужа в подсобке охаживала?
Как обычно, она говорила в полный голос, и все, кто сидел в зале, обернулись и внимательно осмотрели обеих.
– Что будете заказывать?
– повторила официантка, вновь переводя взгляд на босоножки клиентки. Изольда Викторовна проинформировала ее о заказе, перемещая названия блюд с разнообразными неприличными словами, после чего бросила меню на стол. Стоявшая на столешнице хрустальная вазочка с цветами подпрыгнула и опрокинулась.