Чтение онлайн

— Давай найдем местечко получше, — предложил он, и мы пошли обратно, откуда пришли.

Офис Грубер&Грубер ночью выглядел по-другому. Тени от огней снаружи были угловатыми и резкими. Шкафы для документов превратились в каменные лица, столы высились монолитами.

Окна казались слишком большими. Нереальными. Из-за них происходящее внизу выглядело скорее как проекция на экране, чем как что-то реальное. Все это было похоже на то, как пробираешься по темному кинотеатру, когда фильм уже начался. Я ударила палец на ноге о неприметный выступ офисной техники, такой

же устаревшей, как и эта комната.

Хотя здесь был Этан, я чувствовала себя совершенно одинокой. Возможно, то, что он был здесь и молчал, даже усиливало это ощущение. Это было именно то, в чем я нуждалась, чтобы компенсировать весь беспорядок, происходящий в моей голове.

Я чувствовала себя такой уставшей, истонченной. Как там выразилась Киара? Как человек-блин. Я не знала, что от меня осталось.

Я могу чувствовать их всех в моей голове, они царапаются, требуя моего внимания. Но, по крайней мере, здесь, когда рядом Этан, а внизу под нами протянулась река, они стали тише. Никто из них ничего от меня не требует.

Я села на старый стул и начала медленно кружиться. Я заметила, что в темноте тоже легче. Если я не могу видеть, Глазурь тоже не может. Вот так теперь будет всегда, я буду прятаться в темноте? Ужасная ирония. Я сделала это, потому что хотела чувствовать себя объединенной с людьми, быть частью целого. Теперь я хотела оставаться в стороне.

Этан был молчалив, как обычно. Сидел на столе и вглядывался в ночь. Я начала думать, что он прав насчет чипа, что мне нужна помощь, но я не хотела признавать этого. Период адаптации должен быть всего несколько часов. Максимум день. Но уже прошло два дня, а лучше вообще не стало. И есть еще кое-что, о чем я ему не рассказала.

Первая вспышка цвета взорвала небо, чуть позже последовал звук. И хотя я ожидала этого, я все равно вздрогнула.

— Ты в порядке? — спросил Этан.

— Да. Все хорошо. Красиво.

Букеты разноцветных огней сверкали в небе. Вообще-то я не могла слышать, с каким треком синхронизированы фейерверки, но из лент людей, которые смотрели внизу, я знала, что это Пятая симфония Бетховена. Я начала напевать.

Скорость и количество фейерверков росло и росло, блестящая пыль сыпалась с неба слоями. Со всей страны транслировались другие фейерверки, а также костры и горящие фигуры. Озадаченные американцы все спрашивали в чате, почему мы празднуем провалившуюся попытку уничтожить демократию.

— Потому что мы любим неудачников, — сказала я, зная, что никто, кроме Этана, не услышит.

Я впервые почувствовала ту связь, о которой все говорят. Ощущение, что любое впечатление станет намного лучше, если им поделиться. Как в той загадке, которую мне однажды загадал Макс: «Если дерево упадет в лесу и этого никто не услышит, раздастся ли звук?»

Я доказывала, что, конечно же да. Элементарная физика говорит нам об этом.

— Ну, — сказал он, щелкнув меня по носу рукой в перчатке, — ты этого никогда не узнаешь.

Звон Биг Бена раздался одновременно с еще одним взрывом. К моменту, как колокол зазвонил в восьмой раз,

я знала, что случилось что-то ужасное.

Я почувствовала первый крик до того, как услышала его. Кто-то кричал от страха и шока. Потом еще один. И еще один.

Я вскочила и бросилась к окну, прижалась руками к стеклу, словно могла удержать то, что происходит.

— Что это? — Этан подбежал и стал позади меня. Он взял меня за плечи и потащил прочь от стекла.

Исчезающие отпечатки моих рук блеснули в свете еще одного фейерверка.

— Им так страшно, — сказала я, прижимая руки к голове, что заглушить крики о помощи. Тысячи, миллионы голосов по всему городу кричат от ужаса. Я не могу видеть то, что видят они. Только испытывать их реакцию на это. Я представила взрывы бомб и террористические атаки. Я представила монстров, разрывающих людей на части. Что бы ни вызывало этот массовый ужас, оно должно быть еще хуже. Все в Глазури одновременно чувствовали это. Страх усиливался по мере того, как это распространялось по сети. Как обратная связь в колонках.

Голоса и голоса, выкрикивающие одно простое слово. Транслирующие его. Умоляющие, чтобы кто-нибудь их услышал.

«ПОМОГИТЕ».

— Так страшно! — плакала я, падая на колени и сворачиваясь калачиком.

— Это твой чип, похоже, что-то пошло не так, — сказал Этан, взяв мою голову своими руками и пытаясь заглянуть мне в глаза. — Отключи его.

Я молча затрясла головой. Невозможно описать, через что проходят эти люди. Через что я прохожу вместе с ними. Чувствуя все это одновременно. И выхода нет. Потому что вот то, о чем мне не сказал Логан, и о чем я не рассказывала Этану. Выключателя нет.

— Я не могу! — закричала я, слезы лились по моим щекам.

— Нам нужно отвести тебя к Логану. Нужно достать эту штуку из тебя.

— Нет, — сказала я, отпихивая его от себя и пытаясь подняться на ноги. Но мои ноги не могли выдержать вес всей той боли, которая навалилась на меня.

Сломался не мой чип. А мир.

— Логан, — сказал Этан. — Это он. Это его сообщение. Пятое ноября, помнишь? День, когда он собирался послать сообщение миру. Это он!

Сейчас я с трудом могла видеть Этана через тысячи изображений, транслируемых перед моими глазами. Я отчаянно пыталась найти точку, чтобы уцепиться, единственную пару глаз, чтобы заглянуть в них. Картинки сменяли одна другую. Они двигались так быстро, что мои глаза заболели.

— Петри! Петри! Оставайся со мной, — я могла только разобрать его голос сквозь животные крики, исходящие от каждого, отовсюду.

Теперь я по-настоящему могла их слышать. Крики, доносящиеся с улицы внизу. Этан отпустил меня и прижал руки к своим ушам, пытаясь заглушить их. Он обхватил руками голову и сжался в комок, прижав колени к рукам, отчаянно стараясь прекратить шум.

Я все еще неистово искала. Выхватывала изображение из непрерывного потока, решала, что оно ничего для меня не значит, а затем отбрасывала его. Пыталась найти что-то, что имеет хоть какой-то смысл. Я остановилась на одной картинке.