Чтение онлайн

«Страх. Эмоция, возникающая при осознании опасности. Основной механизм выживания. В экстремальных случаях переходит в ужас…»

«Ужас — стандартный литературный и психологический термин, применяемый чаще всего в готической литературе…»

«Замок Ортандо, описанный в первом готическом романе, был навеян кошмаром…»

«Брр. Мне приснился ужасный кошмар, в котором появилась мышь и поедала мои зубы!»

«Тройка слепых мышей. Ты думаешь,

что это о троих невезучих грызунах, которые пытаются понять, где, чёрт возьми, они находятся. Но в действительности так называют королеву Марию, прозванную кровавой, и её жестоких…»

И так без конца, затягивая меня всё глубже и глубже.

Я не спала. Я пролежала всю ночь, не смыкая глаз, пялясь в поток информации, следуя за помехами, куда бы они меня не вели. Я искала в этом шуме хоть какую-то структуру, которой я могла бы придерживаться — точку опоры. Но все было абсолютно случайным. Так много жизней, и все выплескивают наружу всю информацию о себе. Часть из нее такая личная, что мне стало стыдно за подглядывание. Мне стало интересно, знают ли они, что их самые сокровенные мысли могут увидеть посторонние люди? Волнует ли их это?

Крыса, которой я так пока и не придумала имя, лежала в своей клетке на моем прикроватном столике. Ее глаза все еще смотрели строго прямо перед собой. Время от времени она высовывала крохотный розовый язычок и делала глоток из своей бутылки с водой, царапая острыми зубами металлическую трубку. Никаких других движений она не совершала.

Наконец рассвело, и я встала и собралась в школу. Возможно, это не лучшая идея, но я не могла оставаться здесь. Не с вертящейся рядом Зизи.

Фрэнк ждал в машине, чтобы отвезти меня и других детей в школу. Все они были слишком молоды, чтобы получить чип, поэтому от них не исходило никакой информации. Я никогда не была так рада их видеть.

Я села на свое обычное место и попыталась притвориться, что все в порядке. Но через пять минут катаний по улицам меня переполнило информацией.

— У тебя похмелье? — спросил мальчик из десятого. — Ты выглядишь, как мой брат, когда у него похмелье.

«… ХОРОШО ПРОЖАРЕННЫЕ КАНАРЕЙКИ БЫЛИ ОДНИМ ИЗ СРЕДСТВ ИЗБАВЛЕНИЯ ОТ ПОХМЕЛЬЯ У ДРЕВНИХ РИМЛЯН».

— Отвали, — сказала я, закрывая глаза, чтобы отстраниться от всего.

— Похмелье, похмелье, у Петри похмелье, — пропел он. Другие дети присоединились. Они пели это всю дорогу до школы.

Я подождала, пока они все выйдут, и наконец, оторвала голову от спинки переднего сиденья. Последовал момент надежды, когда все, что я видела периферийным зрением, были три плавающих треугольника, и я подумала, что, возможно, все заработало, а потом помехи снова накрыли меня.

Фрэнк слабо улыбнулся мне.

— Слегка перебрали, мисс? Не волнуйтесь. Со всеми бывало.

Я проигнорировала его, выкарабкалась из микроавтобуса и направилась к школьным воротам.

Вокруг меня роились школьники. Младшие бежали, их слишком большие рюкзаки подпрыгивали на плечах. Дети постарше торопились меньше. Их сумки свисали до колен, и они брели медленно, с бегающими глазами, проверяя напоследок свои новостные ленты, прежде чем войти в зону блокировки.

Зона блокировки!

Я бросилась к блоку Н, данные и изображения перед моими глазами стали расплывчатыми от бега. Я врезалась в

стену, не обращая внимания на боль, пронзившую руки. Когда я открыла глаза, все исчезло. Это было такое облегчение, словно сбросить с плеч тяжелый рюкзак, пройдя с ним много миль. Я прислонила голову к шершавым красным кирпичам школьной стены, впервые в жизни так радуясь тому, что я здесь.

— Петри.

Я медленно оторвалась от стены и обернулась.

— А, это ты, — сказала я, когда Райан подошел ко мне.

— Ты ужасно выглядишь. Всё… Всё в порядке?

Я подумала сказать ему, что ничего не работает. Что я не могу контролировать информацию, наводнившую мой разум и что, мне кажется, что я схожу с ума. Но для этого я должна была доверять ему.

— Конечно. Все прекрасно, — сказала я. — Мне просто нужно время. А ты в порядке?

— Да, все снова нормально.

Эмми ждала позади него со скрещенными руками.

— Я вижу.

Логан был прав. Райан использовал меня. Использовал меня, чтобы подобраться к моей матери. Я должна была чувствовать себя преданной, злой — а то, что я чувствовала, было больше похоже на облегчение. Одной сбивающей с толку вещью меньше.

Он глянул через плечо на Эмми.

— Слушай, Петри, мы можем встретиться после школы и поговорить? Чтобы я смог все объяснить?

— Райан, — сказала я, кладя свою ладонь на его руку. — Все в порядке. Нечего объяснять. Вы двое идеально друг другу подходите.

— Петри, ты знаешь, что ты просто нечто? — он улыбнулся мне, а затем наклонился и прошептал мне на ухо, — И я не шутил, когда поцеловал тебя.

Он прикоснулся губами к моей щеке, а потом ушел.

Эмми все еще пялилась на меня, когда он обнял ее рукой за плечи и увел за угол. Ее пронзительные жалобы стихли.

Когда пришло время обеда, я не стала покидать безопасную зону блокировки. Я бродила по коридорам, читая доски объявлений, на которые никогда раньше не обращала внимания. Там был лист для записи в участники школьного спектакля, куда уже записалось двадцать человек. Информация о школьном фейерверке сегодня вечером. Дискуссионный клуб закрылся.

Я нашла пустой класс и уставилась в окно на лужайку. Для ноября было солнечно и тепло, поэтому большинство детей ели снаружи на траве. Семиклассники носились вокруг, играя в игры: раскрасневшиеся мальчики пинали мяч, девочки играли в пятнашки. Большинство восьми- и девятиклассников сидели маленькими группами, говоря гадости о других маленьких группах, если мне не изменяет память.

Одиннадцатый класс, мой класс, сидел большими группами. Я присмотрелась и обнаружила три четких круга. Это была группа Райана и Эмми с Карлом, Пиппой и другими ребятами вроде них. Еще была шайка Дэйва Карлтона и его приспешников. Киара была в последней группе. Она хотела остаться со мной, но я сказала ей, что будет лучше, если она оставит меня одну. Ложь, но я не могла взвалить это на нее. Она наблюдала, как какая-то девочка, которую я смутно помнила по прошлогоднему школьному спектаклю, размахивает руками, рассказывая всем историю. Хотя, мне кажется, мало кто слушал. Я изучила все три группы и заметила, что они все сидят тихо. Счастливые. Дети помладше дерутся, ссорятся и носятся повсюду. Но среди одиннадцатиклассников и старше — все мирно. Еще кое-что поразило меня. Никто не был вне круга. Никто не был один, кроме меня.