Гладиатор поневоле
Шрифт:
Ситаркон подумал и крикнул в соседнюю комнату:
– Арнос, Виан и Зурак – быстро надеть броню, взять лучеметы и приготовиться к бою! Готовность пятнадцать сентансов, или я лишу вас половины жалованья!
Контрабандист пощелкал по виртуальным клавишам, переключил защиту на офисный мозг и скомандовал:
– Подготовиться к обороне! При малейшем выстреле со стороны врага – открывать огонь из всех стволов. Слушать переговоры. Силовое поле передо мной… нет… Силовой кокон! Кислородное наполнение. Барьер между посетителями и мной.
Потом он переключился на стоящих у ворот Агарлока и его охрану:
– Господин Агарлок!
Контрабандист разблокировал дверь, сделанную из бериллиевого сплава, служившую ранее обшивкой боевого звездного корабля, и вся компания, настороженно водя стволами лучеметов, ввалилась на территорию склада-офиса компании. Пройдя сто метров по узкому коридору, напоминавшему военный бункер, они уперлись в дверь, которая открылась перед ними так же бесшумно и быстро, как и входная.
Офис компании, в которой трудился поставщик деликатесов, оказался скромным – кроме пяти автоматических лучеметов, трех охранников в броне высшего класса и самого хозяина, никого в нем не было. Система обеспечения работала так же, как и на большинстве баз, ничего нового и интересного. Кроме перегораживающего комнату барьера из силового поля да хозяина, сидящего в удобном кресле, накрытом силовым колпаком.
Агарлок с усмешкой огляделся, скомандовал базе вырастить кресло и уселся в него, глядя на хозяина офиса немигающим взглядом, как змея, завораживающая жертву.
– Что, Ситаркон, к войне, что ли, приготовился? Считаешь, что я пришел уничтожить жалкого воришку? Впрочем, а почему нет? По результатам разговора…
– И какой же у вас разговор, уважаемый Агарлок? – Контрабандист замер и, напрягшись, скосил глаза на своих помощников. Воины в черных непроницаемых шлемах вселяли уверенность.
– А вот такой разговор: слышал я, что ты собрался поставить кое-кому противоядие. Две порции. За хорошее вознаграждение. Так вот – я не хочу, чтобы это противоядие было поставлено. Тот, кто его поставит заказчикам, станет моим личным врагом. И я обрушусь на него, как корабль класса «Смерть». Так что ты скажешь мне, Ситаркон? Знаешь ли ты такого человека? Знаешь ли того, кто собрался поставить противоядие?
Ситаркон замер: «Откуда этот гад узнал? Кто? Кто сказал? Откуда утечка информации? Эта сделка должна была обогатить меня! Десять миллионов кредитов! Это же огромные деньги! Уг тебе, а не эта сделка! Эти грибы меня сделают независимым, я смогу подняться, смогу выйти на новый уровень торговли! А если он нападет? Тогда тут и ляжет, я тоже непрост, если он так подумал».
– Увы, уважаемый Агарлок, я не знаю, кто собирается поставить противоядие и кому. А если кто-то и собирается – это его личное дело. Вы-то тут при чем? С какой стати вы собираетесь вмешиваться в чужой бизнес?
– Жаль, жаль, – с деланым сожалением сказал работорговец, – хотя я и знал, что так получится, но не хотелось предпринимать лишних действий. Те твои конкуренты, которые торгуют с керкарами, все поняли и оставили идею о поставке им противоядия. Один ты ничего не понял. Ну что же – придется научить тебя слушать тех, кто умнее и значительнее.
Агарлок легко махнул рукой, и его охранники кинулись на штурм. Первыми были сбиты автоматические лучеметы – офис остался без прикрытия. Затем лучи пронзили стены в определенных местах,
Через минуту все было кончено – трехкратный перевес в силе сделал свое дело, разорванные тела телохранителей дымились на обезображенном полу офиса. Погиб один из нападавших – очередь из плазмомета разбила ему шлем. Вместе с головой.
Агарлок подошел к сидящему в углу контрабандисту, посмотрел ему в глаза, пожал плечами и кивнул головой стоящему рядом телохранителю. Загудел вибромеч, и через секунду половинка тела Ситаркона уже лежала в луже крови.
Агарлок спокойно вышел из помещения и пошел к выходу с базы. Дело было сделано – ни один контрабандист теперь не поставит керкарам ни одной порции противоядия. Это стоило не таких уж больших денег и всего десяти смертей – двое контрабандистов наподобие Ситаркона решили, что они этакие великие воители. И что им никто не указ, даже Агарлок. Теперь их тела поглотил трансформатор энергии. И так будет со всяким, кто встанет на пути главы семьи Шан-Акоон.
Эти жалкие рабы умрут от голода и жажды, что бы они ни делали. Лекарства от яда охотников нет – работорговец знал это наверняка. Противоядие представляло собой сложный конгломерат из нескольких препаратов, принимаемых последовательно в точно определенное время. Изготовить что-то подобное жалким подземным червякам не удастся.
Довольный Агарлок отправился в элитный бордель, где купил трех шлюх с Саруга – они были совсем молоденькие, гладкие, маленькие и забавно кричали и рыдали, когда он, после того как насладился их телами, разделал шлюх живьем на части, отрезая по куску от каждой, по очереди. Эти твари напоминали ему Леру, потому он получал особое удовольствие от свежевания их тел. Процедура стоила ему всего-то пятьдесят тысяч кредитов, а удовольствия получил – море.
К своему флаеру он шел довольный, освеженный и бодрый, как будто и не было целого дня напряженной работы по усмирению непокорных контрабандистов.
Глава 10
– Плохие новости. Контрабандисты – все разом, отказались поставить противоядие. – Голос керкара был сухим и скучным. Впрочем, как и обычно. Ментальный голос не расцвечивается эмоциями, но на этот раз, как показалось Славе, он был особенно сух и отстранен. Видимо, так воспринялся смысл тех слов, которые произнес Учитель.
– Почему?
– Есть предположение, что их запугали, – исчезли трое из тех, кто с нами сотрудничал, а остальные не хотят ничего говорить по этому поводу. Лишь один намекнул, что вмешались какие-то могучие силы, против которых они идти не желают. Скорее всего это ваш бывший хозяин. Насколько я понял, его ресурсов хватит, чтобы портить нам жизнь довольно долго.
– Какие перспективы теперь? Что нам делать? – Слава даже не предполагал, что так расстроится – лежать в «рассоле», подобно огурцу, было не очень-то приятно. Его деятельная натура рвалась что-то делать, двигаться… А тут – полное безмолвие, лишь разговоры с Лерой, Учителем, Великой Матерью… и все. Больше никаких раздражителей, никакой жизни. Не считая обучения.