Героев выбирает небо...
Шрифт:
— Как это произошло? Где была охрана? — Продолжил допытываться я.
— Все было, как и в первый раз Камиль. Охранник дремал, ничего не слышал. На фабрику никто ночью не проникал. Патрульные никого не видели и в целом говорят, что ночь спокойная была. После отъезда с фабрики Игната Петровича, никто больше сюда не приезжал. Мы считаем это был поджог. В первый раз у нас не было доказательств, но сейчас сомнений не осталось. Фабрику сожгли намеренно.
— Захар Александрович! Вы не видели здесь моего напарника Василия Барсова? Он живет недалеко от фабрики. Я уверен, он должен быть где-то здесь, помогать тушить
— Не знаю Камиль, извини, здесь была такая неразбериха, что черт ногу сломит. Может он где-то тут, походи, поищи. Но охранник говорил, что Барсов приезжал вчера на фабрику вечером. Это было сразу после приезда директора, хотя когда он уехал с фабрики, никто не видел. — В этот момент Крылова окликнули пожарные, которые разгребали завалы упавшей крыши. Комендант ничего, не сказав, побежал к ним. Перебираясь через руины кирпичной кладки и обломки крыши, Захар Александрович подошел к пожарным. Они дружно раздвигали обломки шифера и бруски несгоревших балок. Упав рядом с Крыловым пласт обожженного шифера, обнажил обгорелую руку. Крылов, медленно осунулся, согнулся над телом, затем обернулся и крикнул: «Носилки!» Я побежал к ним. Комендант с пожарными стояли полукругом, спинами загораживая тело от толпы зевак за забором. Подбегая к ним, я перешел на шаг, ступая осторожно по руинам, чтобы не вывихнуть ногу, по спине потекла холодная струя пота. Все внутри сжалось от предчувствия неминуемой беды. В глубине души, я уже все понял…
Передо мной лежал полностью обугленный труп, из грудной клетки которого, торчала рукоятка ножа. На мгновение меня словно окунули в ледяную прорубь, после многих изнывающих дней проведенных в пустыне. Отлегло. Рукоять ножа я сразу узнал. Она была от ножа, принадлежащего Ваське. И я сразу выдохнул с облегчением. «Барс был здесь и убил поджигателя, тогда почему он не сообщил в комендатуру об этом?». Ответить себе, я не успел. В ушах гулко забился пульс, а перед глазами все поплыло. Я увидел в полуоткрытом рту покойника два серебряных зуба. Мертвец и был Васькой Барсом…
Я попятился назад, не видя, куда несут меня ноги, зацепился пяткой за торчащий, черный кирпич и упал прямо на груду камней и шифера. Неуклюже поднялся, закрыл глаза. Перед глазами возникла картина лежащего среди обломков тела Барса, с ножом в груди. К горлу подкатил предательский ком, и, не сумев подавить рвотный позыв, я, перекачнувшись, согнулся пополам там, где лежал. Меня обильно вырвало тем, что еще час назад было «королевскими бобами». Я вытер рот рукавом и пошел заплетающимся шагом в сторону проходной. Я не совсем соображал куда иду, я просто шел. Мысли в голове так стремительно кружились, что я не мог разобрать хотя бы что-то внятное, из того что показывало мне мое подсознание. В ушах звенело, и единственное, что я мог знать точно — это то, что Васьки Барса больше нет.
Потеряв счет времени, я не заметил, как пришел в город. Я шел мимо старых домов и подворий и оказался возле нашего с Барсом любимого заведения — бара «БББ». Тупо уставившись на него, у меня возникло лишь одно желание — выпить. А возле входа в бар стояла привязанная к забору моя лошадь — Юкки. Она мирно жевала сено из общей кормушки, рядом с другими лошадьми. Я даже не сразу понял, что она здесь делает и лишь мгновение спустя вспомнил, что мы с Барсом оставили своих лошадей недалеко от фабрики Бараевых.
В душе мелькнула легкая искорка надежды: «Может все-таки Васька не погиб, а ждет меня в баре. Я помчался внутрь. Забежав, увидел, что посетителей совсем нет, и только одинокий бармен стоит за стойкой, натирая посуду. Медленной поступью я подошел к стойке бара. Владелец заведения мне приветственно кивнул и спросил:
— Как там? Сильно все плохо? — Его выражение лица отображало досаду и разочарованность. Я не сразу понял, что он имеет в виду, но бармен, поняв это, добавил: — Пожар на фабрике. Ты измазан сажей, я подумал, что ты был на пожаре.
— Да, я оттуда. Плохо Барри, очень плохо. От фабрики ничего не осталось. — Немного скривившись, словно от зубной боли, ответил я.
— Сочувствую. Ты вроде там работал со своим другом? — Он понимающе кивнул мне.
— Мы там работали вместе с Васькой Барсом. Он погиб. — Горько констатировал я не известный ему факт.
— Мне жаль это слышать. — Немного помолчав, сказал Барри. — Что там произошло?
— Не уверен. Говорят поджог. Ты извини, мне нечего больше добавить. — Я почувствовал, вновь подкатывающую дурноту. Барри это заметил и предложил мне выпить. Я согласно кивнул, и он налил мне самой крепкой настойки, которая у него имелась. Я залпом выпил и спросил:
— Юкки — моя лошадь, как она здесь оказалась?
— Юкки? Не знаю. Я не запоминаю лошадей наших посетителей. — Он повернулся в сторону кухни и окликнул жену. Она спустя минуту вышла и посмотрела на нас с Барри.
— Чего хотел дорогой? — Она вытирала мокрые руки, старой застиранной тряпкой.
— Камиль спрашивает, как его лошадь оказалась у нас на привязи? — Она посмотрела на меня и спросила:
— Ваше имя Камиль Ларин?
— Да. — Сказал я и вопросительно уставился на нее. Она отложила тряпку и сказала: — Погодите минутку, я сейчас.
Через минутку она вышла с листком бумаги, сложенным в несколько раз и протянула его мне, сказав:
— Вчера забегал Ваш друг. Сказал, что пригнал Вашу лошадь и попросил за ней присмотреть. А затем оставил вот эту записку, сказав, отдать лично в руки Камилю Ларину.
Я схватил записку, посмотрел на нее, но сразу не решился открывать. Затем я отошел к столу у окна и сел за него. Медленно развернул записку и начал читать…
Кам! Наша затея принесла плоды…
После того, как ты уехал, наши «друзья» отправились на встречу, а я за ними проследил.
Встреча была с хорошо тебе знакомым человеком — это птица «высокого полёта» и наши с тобой рабочие дни, проходили на территории ее владений.
«Друзья», за которыми мы вчера присматривали, передали гостю «подарок», следы которого мы нашли на хуторе. Я провел наблюдение за этой «пташкой» и убедился, что был прав. Она донесла посылку от «друзей» до самого гнезда. Я вернулся оставить тебе весточку, а теперь спешу обратно.
Буду ждать тебя здесь после смены.
Барс.
Смысл записки был специально завуалирован, чтобы ее кроме меня никто не понял. И половину ее значения я разобрал без труда. «Друзья» — это Бараевы, а «подарок» — это амил. Хотя перечитав ее еще несколько раз, отпали и сомнения на счет высокопоставленной «птицы». Я понял о ком идет речь и нисколько не удивился.