Генерал Симоняк
Шрифт:
И вдруг, когда головные стали подниматься по склону, их опрокинули яростные разрывы снарядов. Стрелял прямой наводкой сержант Николай Шишкин. Его умело замаскированный дзот был нацелен на овраг. Финны не смогли пройти и тут.
Как только борьба за овраг завершилась, Емельянов направил сержанта Бондарца к проволочному забору - его тревожила судьба Сокура и Андриенко. Бойцов двух других секретов он уже видел: они отошли и теперь рядом с товарищами вели бой.
Но где же первый секрет? Неужели погибли друзья-комсомольцы?
Нет,
Заваливало смотровую щель, и друзья очищали ее, невесело вглядываясь в огненную пургу, которая срезала деревья, рвала проволочную изгородь, разбивала каменные надолбы...
Сокур инстинктивно хватался за телефонную трубку и с досадой бросал ее. Связь оборвалась.
Неприятельская артиллерия проложила проходы в проволочных заграждениях и перенесла огонь куда-то вглубь, и в это время Сокур и Андриенко услышали громкие выкрики, автоматные выстрелы... Мимо их окопа пробежало несколько вражеских солдат. Затем подошла еще группа. Один из солдат сел, заслонив спиной смотровую щель.
– Уберем?
– шепотом спросил Андриенко.
Сокур выстрелил в упор, финн свалился и своим телом закрыл щель. Стало совсем темно в окопе.
Сокур, а за ним и Андриенко выползли из убежища. Оба жадно вдыхали свежий воздух.
По-прежнему совсем близко рвались снаряды. Но это стреляла наша артиллерия.
Неожиданно возле самого окопа выросло несколько фигур. Первым заметил их Андриенко и, в то же мгновение выхватив чеку, бросил гранату. Следом полетела и лимонка Сокура.
– С этими, пожалуй, больше возиться не надо, - сказал Сокур.
Друзья залегли у своего окопа, Сокур ловил на мушку выраставшие на фоне посветлевшего неба черные силуэты, спокойно нажимал на спусковой крючок.
– Кто-то бежит с нашей стороны. Должно, из взвода, - объявил обладавший острым слухом Андриенко.
Сокур повернул голову и увидел группу людей, которые бежали, видимо, не разбирая дороги... Друзья скорее почувствовали, чем поняли, - это не свои. Подпустили поближе. Ну да, бежали финские солдаты. И бойцы почти одновременно открыли огонь.
Несколько минут было тихо. А затем снова появилось трое финнов.
– Возьмем живыми, - решил Петро Сокур.
Финские солдаты, услышав повелительное руки вверх, в растерянности остановились. Сокур наставил на них автомат, Андриенко отобрал оружие и показал рукой на окоп:
– Сюда лезьте!
Опять перед секретом замаячило несколько фигур;
– Видишь? Брать больше некуда...
– сказал Сокур.
– Полоснем их.
И полоснули бы, не раздайся громкий окрик:
– Сокур!.. Андриенко!.. Где вы?
Комсомольцы узнали голос отделенного и поднялись в полный рост.
– А мы вас чуть в покойники не записали, - обрадовался Бондарец, увидев бойцов.
– Это ваша работа?
Сержант показал на трупы, которые лежали
– Ну, пошли! Поработали вы тут на славу.
– Подожди, сержант, трофеи надо захватить.
Андриенко нагнулся к лазу в окоп, крикнул:
– Выходи!
Пленные по движению его руки поняли, что от них требуется, и один за другим полезли наверх.
– Вот теперь можно идти, - сказал, построив пленных, Сокур.
...К именинникам первого боя Симоняк приехал на следующий день. Стояло раннее утро. Дремотную тишину изредка нарушали редкие артиллерийские выстрелы.
Шел Симоняк по хорошо знакомой тропке и почти на каждом шагу видел следы недавнего боя: то глубокую воронку, то обезглавленное дерево, то обгорелые куски бревен.
У входа на ротный командный пункт Симоняк встретил политрука Сергея Кузьмина. Он вертел в руках трофейный финский автомат.
– Осваиваешь?
Кузьмин повернул голову и, увидев комбрига, выпрямился:
– Так точно! Немудреная штука. Тут у нас порядком таких.
– Раздайте их по отделениям. Не помешают... Где командир роты?
– Отдыхает. Всю ночь с саперами лазал. Проволочные заграждения поправляли, новые мины ставили.
– А люди как после боя?
– Настроение у всех хорошее. Крепко дрались, никто лицом в грязь не ударил.
– Лучших представьте к награде.
Кузьмин сразу же стал называть фамилии отличившихся: Иван Емельянов, Петро Сокур, Алексей Андриенко, Иван Исаичев...
– А как Бондарь?
– поинтересовался комбриг.
– И он не подвел.
Пока комбриг разговаривал с политруком, кто-то разбудил ротного, и Хорьков, лихо заломив пилотку на своей огненной шевелюре, подбежал к Симоняку.
Зашли в блиндаж. Ротный развернул карту и подробно рассказывал, как проходил бой в ночь на 1 июля. Симоняк изредка задавал вопросы. Хорьков и Кузьмин чувствовали: доволен ротой комбриг.
Противник наступал на ее участке усиленным батальоном, намереваясь прорвать нашу оборону, захватить Лаппвик, открыв тем самым путь крупным силам ударной группы Ханко. У самой границы стояла наготове дивизия с танками и самоходными орудиями, готовясь ринуться через брешь к городу и порту. Но брешь пробить не удалось. Шюцкоровцы полегли у противотанкового рва, повисли на проволочных изгородях.
Заговорили об уроках первого боя. Противника отбили, но ведь не всё шло ладно. Неустойчивой оказалась телефонная связь, слабо разветвлены траншеи и ходы сообщений, уязвимы некоторые огневые точки.
– Кое-чего мы, признаться, недоглядели, - сказал Симоняк.
– Исправим. И вы тут не сидите сложа руки. Думайте, как еще сильнее укрепить оборону.
Прощаясь, Симоняк сообщил, что командование базы и бригады объявляет благодарность всему личному составу роты.
В лесу комбриг встретил взвод Анатолия Репни. Саперы, выбрав небольшую полянку за скалой, обтесывали здоровенные бревна.