Чтение онлайн

– Что делать, Сергей Иванович?
– спрашивал он.
– Совсем наглеют нейтралы. Открыто лазают по просеке, фотографируют наш передний край.

– Что делать?
– переспросил Кабанов.
– Не мешало бы с них спесь сбить, да сам знаешь: не ведено.

– А как там у вас?

– Пока тихо.

Разговор не внес особой ясности. Странно получалось: нет мира и нет войны.

8

Двадцать шестого июня финский президент Рюти, ободренный быстрым продвижением немецкой армии, объявил, что

и Финляндия начинает священный поход на Восток.

В тот же день на базу из штаба Балтийского флота пришла лаконичная телеграмма: Действуйте по обстановке.

Вот всё и прояснилось, - подумал Симоняк.

Пока в блиндаже собирались офицеры штаба, он услышал приглушенные расстоянием разрывы. Финны открыли огонь.

– Ну, теперь и мы молчать не будем, - произнес он вслух.
– Передать в части: огонь по вражеским наблюдательным пунктам и артиллерийским позициям!

Забушевал шквал огня. Стреляли дивизионные пушки, минометы. В нараставший гул канонады врывались рокочущие басы тяжелых морских орудий. Это стреляли гангутские моряки с южной оконечности полуострова, с островов и кораблей.

Так продолжалось целый день. И в последующие дни обе стороны вели беспокоящий огонь.

– Язык нужен, - говорил комбриг начальнику разведки Трусову.
– Что они там замышляют?

– Готовим поиск, товарищ полковник.

События, однако, развернулись так, что поиск не потребовался.

Тридцатого июня поздно вечером командир взвода Иван Емельянов отрядил шестерых бойцов в секрет. Осторожно, по-пластунски они пробрались к проволочным заграждениям, заняли небольшие, искусно замаскированные окопчики.

Бойцы располагались попарно. Телефонный провод связывал каждый секрет с командиром взвода.

Не первую ночь проводили бойцы в своих крохотных убежищах, прикрытых сверху бревнами. Они знали чуть ли не каждый бугорок вокруг, но снова и снова разглядывали местность из смотровой щели: не произошло ли на их участках каких-либо изменений?

Ничто не вызывало подозрения. Ночь выдалась на редкость тихая, спокойная. Опустилась незаметно на землю и всё словно усыпила: и порхавших весь вечер над просекой бабочек, и говорливых птиц, и даже кустики иван-чая.

Около полуночи, обзвонив секреты, взводный вышел из дзота со своим неизменным спутником связным Брижатым. Он легко выпрыгнул из траншеи, направился по тропке к заливу проверить, всё ли там спокойно. И вдруг одновременно справа и слева взметнулись багровые столбы. Взрывная волна бросила Емельянова наземь, над ним со свистом проносились осколки. Рядом с командиром упал и связной, его винтовку отбросило в сторону, и трудно было понять - жив он или мертв.

А командира роты Хорькова ураганный обстрел застал в лесу. Он бегом помчался на свой командный пункт:

– Со взводами есть связь?

–

Была.

– Как была? Вызывай Емельянова.

Телефонист бешено закрутил ручку аппарата, дул в трубку, вызывал:

– Гроза! Гроза!

Никто не отзывался. Со вторым взводом соединиться удалось - лейтенант Опанасенко оказался на месте.

– Что у вас?

– Молотит, как в кузне. Люди все в укрытии.

В это время Симоняк связывался с полками. Обстрел не ослабевал. Сотни снарядов рвались на узкой, затянутой горьким дымом горловине перешейка.

Командир полка Никаноров сообщал об ожесточенном обстреле позиций второго батальона и некоторых южных островов.

Не оставляли неприятельские батареи в покое и 270-й полк. Соколов доложил, что под сильным огневым воздействием находятся третий батальон и самые отдаленные северные острова.

Комбриг соединился с Кабановым.

– На ловца и зверь бежит, - сказал командующий базой.
– Мощный налет, говоришь? Только что мне донесли: у финского побережья замечено скопление катеров, видимо, десант собираются высаживать. Надо быть ко всему готовыми.

– Понятно, товарищ генерал.

По приказу командира бригады гаубичный полк вступил в огневой бой с вражескими батареями. На южное побережье были выброшены противодесантные группы из рабочих-строителей, несколько дней назад сменивших спецовки на солдатские гимнастерки. Все люди бригады, готовые к смертельной схватке, заняли свои боевые посты.

9

Взводный Иван Емельянов распластавшись лежал на земле. Вместе с Брижатым он неведомо как оказался в неглубокой воронке. Метрах в десяти находился надежный дзот, но выбраться из воронки было немыслимо.

Внезапно огневые вихри перестали плясать перед глазами. Емельянов поднялся на ноги и услышал треск пулеметов и автоматов. Идут в атаку, - определил он.

Емельянов метнулся к дзоту. Здесь всё было как прежде. У пулемета стоял наводчик Герус.

Емельянов выскочил в траншею. Тут его окликнул сержант Бондарец:

– Товарищ лейтенант, финны прут!

Вглядевшись в белесую муть, взводный увидел черные силуэты, похожие на те, что рисуют на мишенях. Их становилось всё больше.

– Огонь!

Заговорили винтовки и пулеметы. Финнов было во много раз больше, чем бойцов во взводе Емельянова. Немало вражеских солдат уже полегло, но натиск их не ослабевал, враги приближались к дзоту.

– Беги к Козлову, - приказал Емельянов связному, - пусть ударит картечью.

Орудие заговорило через несколько минут. Картечь заставила финнов повернуть левее, в овражек, по дну которого бежал ручей. Вдоль него двигалось еще несколько десятков солдат. Им, вероятно, представлялось, что они незамеченными проскочат в глубину обороны...