Чтение онлайн

Он быстро подбирал доводы. Точно его слов не помню, конечно, но общий смысл такой:

«В мире всегда так: у кого-то прибывает, у кого-то убывает.

Тебе разве плохо со мной? Ты даже расцвела как-то за последнее время.

Что плохого в том, если мы будем иногда встречаться? Никто об этом не узнает!

Ее, значит, ты не хочешь предавать, а меня можно?!

Я люблю тебя. Вот все в тебе люблю. Просто, что ты есть такая на белом свете, люблю…»

Я старалась собрать волю в кулак:

«Ты же

сам свою жену предаешь! Тебе-то не стыдно?»

Он сказал, что никакое это не предательство, что жене своей он ничего плохого не делает, ни в чем она не страдает. И что он очень рад, что может и в мою жизнь добавить любви и тепла. Ещё сказал, что вдову утешить – это, вообще, святое дело.

Я не удержалась:

«Ааа, так ты со мной грехи отмаливаешь?! Сдавай квартиру обратно. Я больше не приду!»

Он пообещал напиться.

19

Май в тот год выдался жарким. Во всех смыслах. Погода была очень тёплая, мы с детьми довольно рано засеяли огород. Я люблю это дело.

Чтоб поменьше думать, надо больше работать. И я тогда сажала и пересаживала без конца. Цветы, кусты, ревень, спаржу, – все, что можно было.

На работе тоже всегда напряженно в это время. Мы серьёзно задействованы в проведении ЕГЭ. Да и отчётов куча по концу учебного года.

Дети мои заканчивали учиться. Итоговые собрания и т.д.

В общем, для размышлений оставались только минуты между укладыванием в постель и засыпанием.

Правда, довольно часто эти минуты превращались в часы без сна.

Я без конца гоняла в голове всё, что было связано с Теремовым.

Почти два месяца нежности, заботы и ласки… После нескольких лет печали и одиночества…

Просто эпоха Возрождения после мрачного Средневековья.

Да, я понимала, что поступила абсолютно правильно, прекратив встречи с Леонидом.

Честная.

Не предатель.

Высокий моральный облик.

Незапятнанная репутация.

Спокойная совесть.

А что, это всё для меня дороже, чем любовь???

Буду гордиться до пенсии своим «облико морале»!

Буду лежать старой старухой без сна в постели и думать: «Как ведь хорошо, что отказалась от любви! Как хорошо, что нечего в мемуары записать! Работала и вязала, цветы садила и книги читала…»

Мне так не хватало нежности и ласки от супруга. Во всех анекдотах у жен «голова болит», а у меня все наоборот было. Я завидовала другим женщинам, когда они жаловались, что мужья их без конца донимают…

…А Теремов так старался для меня. Он сам любил прикосновения и объятия и щедро дарил их мне…

Я старалась не отвечать на его звонки. Он писал мне в Ватсаппе. Доводы довольно убедительные приводил. Он на них вообще был мастер.

Вот этот меня зацепил:

«Ты считаешь справедливым, что один человек (т.е.

Зоя) будет счастлив, а два других (т.е. мы с ним) – нет? Чем она лучше нас? Чем ты хуже нее? Тебе и так уже досталось от жизни!»

Ну и опять уверения в осторожности, в том, что никто не узнает и т.д.

А ещё он говорил, что любит меня, как никого и никогда не любил. И совсем не только хочет близости, но и просто – видеть, слышать, разговаривать…

20

Весь май мы не встречались. Он не раз звал меня на обед в квартиру, я не ходила.

Я злилась на себя за эту твёрдость, за слепую приверженность общепринятым нормам морали, вросшим в меня с детства.

Ну, кому они нужны, если сердце живёт по другим законам?

Я снова чувствовала себя несчастной и одинокой.

Теремов называл это упрямством. Говорил, что в этом нет ни капли логики. Что я не ценю ни свою жизнь, ни его…

…Ночью с 31 мая на 1 июня я спала одна, без Аленки. Начались каникулы, она ночевала у моих родителей. Мне рано утром предстояло ехать в пункт проведения экзаменов. Мальчики были дома, в своей комнате.

Я долго не могла уснуть. Плакала в одиночестве о своей горькой судьбе.

Вдруг мимо окон медленно проехала машина, остановилась не у дома, но где-то неподалёку.

Я, прям, почувствовала, что это явился Леонид. Лежала в темноте и прислушивалась.

Точно!

Открыл калитку в палисадник и захрустел ногами прямо по моим дельфиниумам.

Сейчас постучит!

Чтоб не услышали сыновья, я поскорее распахнула окно. Он быстро снял с него москитную сетку и протянул мне охапку каких-то цветов. Без слов подтянулся и запрыгнул на подоконник.

…Господи, как горячо мы в ту ночь целовались!..

Все мои моральные нормы пошли к чертям и сгорели синим пламенем.

А, будь, что будет! Лишь бы не умирать заживо от тоски!

Я сдалась на милость победителя и разрешила себе наслаждаться…

До самого рассвета мы не отпускали друг друга. Старались только, чтобы мальчики ничего не услышали.

…За окнами светлело. Надо было прощаться.

Он спросил меня, поняла ли я, что за цветы он привез.

Я взяла букет и окунулась в него лицом. Такой нежный лимонный аромат.

Купавки!

«Где ты их столько нарвал?»

«Возле реки. Босиком по болотине ходил. Понимаешь, так там соловьи поют! Чуть не оглох».

Он рассказал, как пришёл домой из бани, а жена уже спит. Как мне показалось, с обидой сказал, что вообще ей пофиг, где он и что с ним.

«Так к тебе захотел! Ну сил просто нет! Галоши надел и в чем из бани пришёл, в том к тебе и поехал».

Мы долго-долго обнимались на прощание, потом он вылез в окно.

Галоши стояли в палисаднике.