'Г'
Шрифт:
– Пойдем, убьем эту гадину!
– Чем?
– усмехнулся Лупцов.
– Ты видел ее... или его? Булыжником его не возьмешь. Там пулемет нужен, а может,
и граната.
А в кустах уже изменили тактику. Послышались сразу два голоса: жены Ивана Павловича и внучки.
– Ваня, - душераздирающе, словно на дыбе, простонала жена, Ваня, не могу больше, помоги!
– А внучка так и не звала больше, а рыдала во весь голос и громко, взахлеб, причитала:
– Дедушка, дедушка, дедушка...
– Пойдем отсюда, - задыхаясь, проговорил
Из-за поворота показалась легковая машина. На большой скорости она проскочила мимо плаката, и со стороны моста тут же раздались автоматные выстрелы. Стреляли вверх, и легковушка, взвизгнув тормозами, пошла юзом и встала поперек дороги. Кто-то из военных дал очередь понизу, и автоматные пули взрыли асфальт в метре от передних колес автомобиля. Водитель открыл дверцу, хотел было выйти, но следующая короткая очередь прошила дверь машины, и владелец ее счел более правильным отступить. Он резко дал задний ход, виртуозно развернулся и был таков.
Во время мстрельбы Лупцов и Иван Павлович поспешили убраться с дороги, поближе к желтой стене. Не дожидаясь развязки, они вернулись на перекресток и с той же скоростью поспешили в сторону проспекта Вернадского.
– Может, вернемся?
– предложил Лупцов.
– К центру, наверное,, все дороги перекрыли. Давай уж сразу. А, Иван Павлович?
– Иван Павлович промолчал. Громко и с присвистом дыша, он очень целенаправленно шел вперед, лишь иногда перебрасывая сумку из одной руки в другую.
5.
И все же им пришлось вернуться. Иван Павлович хотя и храбрился, но довольно быстро выдохся. Он все время кряхтел и охал, перекладывал тяжелую сумку из руки в руку, пока, наконец, Лупцов не отобрал ее силой.
Обратно они шли по улице Удальцова, сделав довольно приличный крюк. Иван Павлович шагал молча, насупившись. Один раз он попытался оправдаться, сказал:
– Я бы бросил ее, но сам знаешь, там продукты и документы.
– Да, ладно тебе, - ответил Лупцов, - дойдем, дойдем. Давай-ка остановимся перекурим. Мне что-то тоже надоело ногами перебирать.
Во дворе дома, в детской песочнице они увидели семью из четырех человек. Родители и двое детей сидели на бортике и перекусывали, разложив свертки с едой на коленях и рюкзаках. Отец семейства был похож на супермена - спортсмена, продавца или официанта. Его жена, одного с ним возраста - видимо, учились в одном классе, - выглядела куда более старой. Измученная, с ярко и грубо накрашенным лицом и безвкусными кудряшками, она больше была похожа на домработницу или воспитательницу его детей. Ее унылое лицо, сутуловатость и некоторая похожесть на меланхолично жующую корову чем-то показались знакомыми Лупцову. Знакомым ему показался и отец семейства, у которого на коленях лежала двустволка. Вид у него был недовольный и даже угрожающий, а когда Лупцов с Иваном Павловичем подошли поближе, супермен громко и внушительно сказал:
– Не подходи, буду стрелять!
– После этих слов он отложил хлеб в сторону,
Иван Павлович остановился, как вкопанный. Он хотел было возмутиться, но Лупцов опередил его и доброжелательно сказал:
– Мы не подойдем, не бойтесь. Мы хотели узнать, может, вы что-нибудь знаете? Что случилось-то?
– Если бы я знал, я бы давно академиком был, - спокойно ответил отец семейства.
– А куда вы идете?
– спросил Лупцов.
– Я не так просто спрашиваю. Мы уже несколько часов кружимся здесь. В центр не пускают, что делать - непонятно.
– Мы тоже ничего не знаем, - ответил отец семейства.
– Дома жить невозможно - черт те что творится. Сплошной полтергейст. Нашествие барабашек. "Войну миров" читал?
– Его жена, видимо, долго крепившаяся, как была с полным ртом, так и разрыдалась, и тут же вслед за ней заплакали дети.
– На "Войну миров" это непохоже, - сказал Лупцов и бросил обе сумки на землю.
– А ты хочешь, чтобы точно, как в книге, было?
– усмехнулся супермен.
– Я ничего не хочу, - мрачно ответил Лупцов.
– У тебя спички есть? Свои дома забыл.
– Есть, - ответил отец семейства. Он полез в карман, достал спички, но как только Лупцов двинулся к нему, снова взялся за ружье.
– Не подходи. Стой лучше там.
– После этого он бросил коробку Лупцову.
Курил Лупцов совсем недолго. Его раздражал этот тип с двустволкой и жующая плачущая женщина. Сделав несколько затяжек, он бросил сигарету и кивнул Ивану Павловичу. Тот сидел на своей сумке и рассматривал пятно голубовато-серебристой плесени под ногами. Он даже потрогал пятно пальцем, понюхал палец и вытер его о брюки.
По дороге домой им довольно часто попадались люди с вещами и без вещей. На улицах у всех было одно и то же выражение: страх и недоумение, и лишь один раз откуда-то из-за дома выскочил здоровый, разбойного вида молодой человек с кривым толстым дрыном в руках. Еще издали парень закричал:
– Мужики, слышь, мужики. Что случилось-то?
– Сами не знаем, - на ходу ответил Лупцов.
– Вы не эти..?
– крикнул парень и покрутил дрыном в воздухе.
– Не эти, не эти, - ответил Иван Павлович, а парень пошел рядом, принялся рассказывать, как у магазина он увидел очередь, подошел узнать, чего стоят, а ему так никто ничего и не ответил. Все молчат и только кривляются. Строят рожи и молчат.
– Страшно, - признался парень, - честное слово, страшно стало. Я на лица ихние смотрю, а у них глаза, как стеклянные у всех. А сами толкают друг друга, дергают. Руки у всех опухшие... ты бы видел. У тебя курить есть?
– обратился орн к Лупцову. Разговорчивый здоровяк получил сигарету и, неожиданно, со смехом сказал: - Я их вот этой палкой разогнал. Знаешь, бью, а они как резиновые, - палка отскакивает.
– Лупцов представил, как этот громила в одиночку разогнал толпу и спросил:
– И что, разбежались?