'Г'
Шрифт:
– Вот, - сказал он, - света нет.
– Ну и что?
– проворчал Иван Павлович и, шаркая тапочками, пошел в кухню.
– И газа нет, - не отставая от него, сказал Лупцов.
– И вообще, черт те что творится. У меня дома кто-то ходит, выключенное радио поет.
– Иван Павлович обернулся, внимательно посмотрел на своего соседа и пошел дальше.
– Я не сошел с ума, ответил на взгляд Лупцов.
– У себя посмотрите. Кстати, посмотрите, какое небо странное.
Иван Павлович вышел на середину кухни, да так и остался стоять спиной к Лупцову. Он некоторое время ошалело смотрел
– Может ракету запустили?
– А небо-то почему зеленое?
– вопросом на вопрос ответил Лупцов.
Иван Павлович пожал плечами, подошел поближе к окну и осмотрел весь, в пределах видимости, небосклон. В это время на улице вначале тихо, а потом все громче послышалось басистое гудение с характерным металлическим лязгом. А вскоре мимо дома, по направлению к центру города, на большой скорости проехала колонна танков.
– Здесь серьезным пахнет, - явно нервничая, сказал Иван Павлович. Он повернулся к соседу и только сейчас заметил в руке Лупцова нож.
– А ты что это?
– кивнул он на тесак.
– Да у меня дома, знаете, что творится?
– воскликнул Лупцов.
– Я же говорил вам, у меня кто-то по квартире ходит. Я тоже вот так проснулся, а потом началось.
– Ходит у него, - проворчал Иван Павлович, - что же, вор, он дурак, что ли? Лезть, когда хозяин дома? Да и что у тебя братьто?
– Я не говорю, что у меня есть что брать, - раздражаясь, ответил Лупцов, - я говорю, что ходит кто-то. Радио выключено, а там кто-то поет.
– Лупцов подошел к газовой плите и повернул ручку конфорки.
– Вот, у вас тоже газа нет. И телефон, наверное, не работает.
– Бронетранспортеры пошли, - рассеянно сказал Иван Павлович, глядя в окно. Лупцов подскочил к нему, увидел колонну военных машин и сел на стул.
– Может, война?
– тихо спросил он.
– Может, это от ядерного взрыва такое небо?
– А черт его знает, - зло ответил Иван Павлович.
– Я-то своих на дачу отправил. Эх, черт!
– Он метнулся из кухни в прихожую, затем остановился и растерянно сказал:
– Так ведь должны объяснить, если что.
– Радио не работает, - мрачно ответил Лупцов, - вернее, работает, но лучше бы оно молчало совсем. Света ведь нет. Все это мне не нравится до отвращения.
– Игорек, - взмолился Иван Павлович, - сбегай на улицу, узнай, что случилось. Кто-то же должен знать. Может, опять бэтээры пойдут. Солдатам-то ,наверное, сказали, что происходит. Лупцов решительно встал, положил нож на стол и пошел к выходу.
– Они же не остановятся, - сказал он, но из квартиры вышел и спустился на улицу.
2.
На улице ничего примечательного Лупцов не обнаружил, если не считать зеленого нефритового неба, которое, словно гигантский плафон висело низко над землей и было таким материальным, что казалось, будто до него можно достать палкой или даже рукой, если влезть на крышу дома.
Улица была совершенно пустынной, и лишь у автобусной остановки совершенно пьяный мужичонка пытался что-то поднять с земли. Не было и машин, хотя по субботам в это время на проспекте бывало много частников с тюками, велосипедами и мелкой мебелью на багажниках. Те, кто
Лупцов обошел вокруг дома, потоптался под собственнымси окнами, пытаясь представить, что там сейчас происходит, и неожиданно вспомнил об опорном пункте, который располагался в соседнем подъезде рядом с химчисткой.
Он ворвался туда, громко хлопнув дверью, чем и разбудил дежурившего молодого лейтенанта. Дежурный вскочил с топчана, несколькими неверными спросонья движеньями поправил прическу и китель, но, разглядев посетителя, недовольно спросил:
– Ну что еще такое?
Лупцов долго и путанно пытиался объяснить милиционеру, что произошло. Чтобы милиционер не принял его за сумасшедшего, он подтолкнул его к окну и заставил посмотреть на небо. Затем снял телефонную трубку и дал послушать ее лейтенанту. Лупцов рассказал милиционеру о колонне танков и бронетранспортеров, о ночной панике и вымершем проспекте и под конец предложил лейтенанту взглянуть на свои наручные часы. Милиционер вначале с недоверием, а потом внимательно выслушал посетителя, взглянул на часы, долго тряс рукой, а потом приложил их к уху. Часы стояли.
– Очень много совпадений, лейтенант, - сказал Лупцов.
– Я бы тебе еще кое-что рассказал о своей квартире, но боюсь, ты не поверишь. Я вот что предлагаю: пойдем вместе на проспект, и ты попробуешь остановить какую-нибудь машину. Хорошо бы военную. Черт его знает, может, давно война идет, а мы сидим здесь как дураки и чего-то ждем. Кстати, я даже не заню, куда бежать в случае ядерной войны.
Рассказ посетителя не то, чтобы напугал лейтенанта, но привел недавнего курсанта в некоторое смятение. Он засуетился, достал из старенького конторского сейфа рацию, пощелкал тумблерами и, убедившись, что она не работает, убрал ее назад.
– Мне вообще-то отлучаться нельзя, - растерянно сказал лейтенант.
– Вдруг телефон заработает.
– Лейтенант пожал плечами, но увидел укоризненную гримасу Лупцова и решился.
– Ладно, пойдем, - сказал он и, пропустив посетителя вперед, закрыл комнату на ключ.
На улице ничего не изменилось. У остановки все так же болтался пьяный мужичонка, и только солнце, выкатившись из-за дома напротив, слегка разбелило зелень неба.
По дороге к автобусной остановке лейтенант все время поглядывал вверх, качал головой и щупал бугор на кителе справа от поясницы. Лупцов же принялся рассказывать ему о чудесах, которые творились в его квартире.
Пьяный на остановке угомонился. Он сидел на скамейке, сосал грязный, давно потухший окурок и бессмысленно улыбался.
– Давно сидим?
– юодро спросил лейтенант у мужичка, но тот не обратил никакого внимания на подошедших. Правой рукой он чесал под пиджаком живот, вертел головой и одной ногой притоптывал в такт какой-то мелодии, которую, очевидно, прокручивал в голове.
– Да бесполезно, - махнул рукой Лупцов, - что он может знать?
Ситуация сложилась странная: тепло, тихо, на улице ни единой души, и ничего невозможно узнать.. Отсюда до центра Москвы можно было доехать только наземным транспортом, но ни автобусы, ни тролейбусы не ходили. И тут Лупцов вскрикнул: