Чтение онлайн

«Хамелеон» натужно взревел могучим двигателем и тут-же затих. Со стороны могло показаться, что он заглох, но двигатель продолжал работать. Его звук напоминал шелест падающих листьев во время обильного листопада и приходилось прикладывать ухо к метало-пластиковому корпусу, чтобы расслышать биение сердца машины. После тычка в бок, Мотылёк оторвал голову от вездехода и полез на своё рабочее место.

— Раньше надо было технику проверять, — беззлобно сказал Шелтон и команда заняла места в десантном отсеке.

Кладбище погибших кораблей, в самом сердце Южно-Американской сельвы, осталось далеко

позади, а впереди показался каучуконосный лес, который тоже промелькнул, как во сне. Воздушная подушка шипела и разбрасывала в стороны всё, что не приросло к земле намертво. Лавируя между деревьями, Рошфор, иногда, ставил «Хамелеон» на бок и если бы команда не была зафиксирована в своём отсеке, то давным давно оказалась бы сплетена в плотный клубок, напоминающий змеиный — во время последствий торжественной регистрации брачного контракта.

Подножие Анд, постепенно вырастая на горизонте, неумолимо приближалось и наконец, вездеход сделал остановку, по указанию инспектора. Визуально приняв очертания местного булыжника, «Хамелеон» слился цветом с однообразной палитрой каменистого нагорья, над которым возвышался горный хребет. Проторенные туристические тропы остались далеко в стороне, в Мачу-Пикчу, где глазеющую толпу водили, как дрессированных, по давным-давно изученным местам. Экскурсоводы тоже не отличались от выдрессированных макак, в полусонном состоянии рассказывая одну и ту же историю, которая выгрызла плешь, у них самих. От однообразия повествования, замученный текст обрастал несуществующими подробностями и собственными домыслами, а туристы откровенно скучали. На стене не напишешь то, что хочется излить душе русского человека — мел у наших отбирают ещё на подходе к строениям комплекса. Кем и когда было заведено это правило, теперь уже и не вспомнить.

Инспектор вылез из вездехода и огляделся по сторонам. Прищурив глаза, он прикрыл их от солнца ладонью, поднеся её ко лбу и заодно, вытерев пот.

— Чего он шлём-то снял? — спросил Гоблин у Крота.

— Наверное — для полноты ощущения и достоверности видимой картины…

— Для полноты ощущения, он не то снял, — буркнул Эрик Гонсалес, с презрением поглядев в сторону Проводника.

Кротов усмехнулся, но, в полемику вступать не стал. Впереди предстояло много работы и стоило поберечь силы, на всех уровнях.

— А чего это у нас Мотылёк трясётся, как паралитик? — спросил Бубнов Кротова, наблюдая за тем, как пилот чуть ли не пляшет на месте.

— А ты что — разве не знаешь? В «Хамелеон» заложен курс повышения квалификации. Одна ошибка и удар током, довольно чувствительный, чтобы больше не допускать промахов.

— Да ну тебя, — отмахнулся Виктор от собеседника, поняв, что его дурят, так как, пока, кое-кому заняться было больше нечем.

— В туалет хочет человек, а мы на каменном плато, на всеобщее обозрение дамского пола.

Десантники ещё только разминали затёкшие конечности, а Инспектор уже вовсю изучал безлюдное нагорье. Побегав по плато и пиннув ногой каждый встреченный кактус, Проводник наконец-то остановился, подперев руки в бока. Скептически оценив обстановку, он сверился со своей шпаргалкой и указал рукой в сторону каменной кучи, как-будто специально сваленной у скалы. Ни у кого не осталось сомнений в том,

что она маскировала вход, от чего многие заскучали.

— Как на Луне, — зевнув, вздохнул Боб Круз. — Хоть бы новенькое показали, что-нибудь…

Огневую силу «Хамелеона» решили не задействовать, чтобы не демаскировать себя, раньше времени.

— Билл — давай, — кратко приказал Шелтон.

Базука снял со спины огнемёт и заменил баротермический заряд на плазменную гранату. Прицелившись, он нажал на спусковой крючок. С пронзительным шипением, граната улетела в центр сваленных булыжников, от которых, через секунду, осталось только светлое воспоминание. Огненное, стекающее оранжево-красной расплавленной лавой на каменистую землю. Под шкворчание испаряющейся породы, напоминающее жарку сала на сковороде, дым устремился к небу. Расплавленные, по краям эпицентра, камни, раскалённой массой лежали у подножия скалы. Ни дверей, ни ворот — ничего, чтобы повторило ситуацию, схожей с лунной, не было. Кэрол Хари, вытянув шею, заглянула в выжженное отверстие и наивно спросила:

— Ворота, тоже, что ли — спалили?

— Кто тебе сказал, что они тут были? — вопросом на вопрос ответил Кувальцев, сняв шлём и ковыряясь в зубах. — Самое главное, это то, что их не надо головой вышибать!

Три бота стояли рядом и оказались временно невостребованными. Кто-кто, а Шелтон понимал, как быстро невостребованность принимает черты крайней нужды. Бока роботов отливали воронёными деталями, как чёрное крыло ворона синевой, а выдержке могли позавидовать солдаты, стоящие на часах у мавзолея. Народ неуверенно, с тревогой оглядываясь назад, потянулся в сторону импровизированного входа. Камни уже остыли, но, Крот с опаской потрогал ногой расплавленную массу, проверяя её на вязкость. Сзади шелестели сервоприводами стальные солдаты и замкомвзвода услужливо пропустил парочку вперёд. Третьего, уже по сложившейся тактике прохода подземелий, оставили прикрывать тылы.

— Муха, что там? — спросил Кротов.

— Туристов нет, если ты об этом, — ответила Светлана, крутя в руках прибор. — Всё, как обычно, за последнее время.

Только вступив за порог, стало ясно, что туннель имеет искусственное происхождение. Сейсмоустойчивая кладка из разных монолитных блоков, имеющих непропорциональные размеры, по отношению друг к другу, не оставляла сомнений в рукотворном происхождении туннеля.

— Подземный ход засыпали по приказу местного правительства в незапамятные времена, — пояснил инспектор. — Слишком много непонятного оказалось в этих стенах, а это, как известно, привлекает великое множество авантюристов.

— Мне кажется, что не это главное, — возразил Шелтон. — Эверест не закрывают для посещений альпинистами, несмотря на то, что они там пачками гибнут. Это дело личное.

Щёлкнуло лезвие ножа и Крот уже ковырял его остриём кладку, пытаясь просунуть металл между блоками. У него это не получилось. Лезвие не вошло, ни на миллиметр. Посыпались остроумные советы, от которых, у дамского коллектива лица окрасились в интенсивный пурпурный цвет. Василий продолжал ковырять непослушный гранит, мужской коллектив не уставал упражняться в остроумии, а дамы продолжали непроизвольно краснеть, пока командир не прекратил это безобразие.