Чтение онлайн

–  Спасибо, - нет. Что-то не хочется. Предлагаю встретиться, так сказать, лицом к лицу в консульстве. В ближайшее удобное для вас время.

–  Сейчас. А почему это - в консульстве? Никаких других мест нет?

–  Ох… Да потому что вам-то ведь все равно! Ну, - запишу, ну, - отчитаюсь, - вам-то какая разница?

–  А что, - Роертах, невидимый собеседником, по привычке пожал плечами, - такого ты можешь записать, если мы ничего сверхъестественного не собираемся говорить?

–  А, так ты там не один?

–  Не один. Со мной Его Высокопревосходительство

адмирал Тэннейре. Вы, к сожалению, незнакомы…

–  О, господи! Святая заступница Гривастожская! Ты что, - предупредить не мог?!! Этот… Этот… Позвольте вас поприветствовать, господин адмирал!

–  Здравствуй, дружок, - медовым голосом отозвался Тэннейре, - как твое драгоценное здоровье?

–  Роертах, вы совершенно уверены, что участие господина адмирала в беседе является совершенно необходимым?

–  Сожалею, - оч-чень официальным тоном ответствовал Ответственный Секретарь, - дело прямо относится к ведению господина адмирала уже в силу своего характера.

–  Что ж… Видимо, судьбу обмануть действительно нельзя, - замогильным голосом проговорил атташе, - жду…

Полчаса спустя военный атташе Империи Орест Селивановичич Рогульник, расхаживая по комнате, размеренно разглагольствовал:

–  Выяснилось, что суть стоящих перед нами проблем чрезвычайно близка. В самое последнее время откровенному рэкету подверглась компания "Ляпун и Дульник"…

–  Океанская нефтедобыча.

–  Совершенно верно… Далее, - "Вурц - Восход", занимающаяся железо-марганцевыми конкрециями, и, наконец, - "Ти-Талла"

–  Та, которая копает титан под Святой Марой.

–  Опять-таки верно, но при этом нет ровно никакой необходимости тыкать мне в нос свою осведомленность… Это просто- напросто ваша профессиональная обязанность…

–  А почему тогда такая идиотская секретность?

–  Потому что у нас нет привычки широко извещать мир о своих неприятностях. Никак не могу взять в толк, - почему, но у Империи в мире существует довольно много недоброжелателей. Так зачем расстраивать друзей и радовать врагов, оставляя равнодушными - равнодушных?

–  На-адо же!
– Вслух восхитился Тэннейре.
– Какое афористическое, философическое, идейно выдержанное, законченное обоснование цензуры! Ей-богу, - оно кажется абсолютно непробиваемым! Мои поздравления, атташе!

–  Бросьте. Зато у вас тут такая пресса, что можно вовсе не тратиться на агентов! Вот попомните: погубит, погубит вас когда-нибудь эта распущенность!

–  Не могу оспорить, хотя и очень сильно сомневаюсь… А каков общий ущерб? Включая таковой от спада и невложения?

Рогульник назвал. Роертах присвистнул.

–  Так это значит, что по сравнению с вами у нас, можно сказать, проблем и вовсе нет?

–  Очень может быть. Только я бы, на вашем месте, не обольщался: у нас говорят: "Лиха беда - начало" - так что вполне можете догнать. Но самое интересное даже не это…

–  Слушаю.

–  Из хорошо информированных источников нам стало известно, что ряд компаний, имеющих центральные офисы в Республике Рифат озадачены весьма сходными же проблемами. В тех же районах океана. Среди

них есть даже компании со значительной долей казенных денег.

–  Как и у вас?

–  У нас - в значительно меньшей степени. И вы это отлично знаете…

–  Что можно сказать, - нагловатые ребята! Так ведь и нарваться можно!

–  Если хотите знать мое мнение, то, пожалуй, наоборот… Да, они играют на грани фола, но, должен сказать, исключительно точно… Не тонко, заметьте, а именно точно. С очень правильным пониманием того, что из заинтересованных сторон каждая в данном случае напоминает парализованного гиганта: Конвенция, Договор, собственные бюрократии, - и в итоге мы совершенно бессильны. И еще это усугубляется тем, что страны Большой Тройки наблюдают друг за другом ревностно, руки друг друга держат, - в дружеском, разумеется, рукопожатии, и, при случае, друг другу не то, чтобы гадят, а…

–  Да, вы правы, для действий такого рода адекватных терминов ни в одном языке просто нет…

–  Предлагаю оперативно решить, что бы мы хотели видеть в идеальном случае.

–  Совместную санитарную операцию флотов Большой Тройки либо же двух любых стран с согласия третьей.

Адмирал хмыкнул, вмешиваясь в разговор после длительного перерыва:

–  Господин Рогульник, Ваше Превосходительство, ну вы же, в отличие от этого штафирки, когда-то - умели! Когда эти вшивые, безмозглые дикари потопили "Кранах", я сразу же узнал почерк, а потом еще и подтверждение получил… Объясните вы ему, что это даже в чисто- военном отношении - крайне сложная задача! Если взять Океанскую Войну, интенсивность боевых действий снизить раз в семь, а длительность - раза в четыре увеличить, как раз и получится то, чего лично я ожидаю. И нет никаких гарантий, что вся эта гадость не кончится, как обычно, наказанием невиновных, награждением непричастных и отстрелом свидетелей…

–  А даже за срок, равный половине Океанской Войны, общественность нас раздерет в кровавые клочья и сожрет. Я - прямо-таки вижу многотысячные демонстрации, а перед ними - пламенных трибунов от оппозиции, которые все понимают, но гадят просто власти для взыскуя…

–  Ага. "Плата кр-ровью за игры грязных политиканов…" - да: "Готовы отдать жизни наших сыновей за корыстные интересы толстосумов…"

–  Ладно вам, господа! Для нас это все настолько очевидно, что и говорить не о чем… Мой учитель говорил: "Первое, что бросается в глаза профессионалу, столкнувшемуся со сложной проблемой, - это явные, каждому дураку известные, отчетливые причины ее принципиальной неразрешимости."

–  Это не тот случай, потому что здесь решение есть, причем самое что ни на есть простое: мы, все трое, прямо сейчас решаем на все на это плюнуть, ничего предпринимать не будем, а господин Рогульник сотрет записи.

–  Ага. А мои дорогие коллеги немедленно донесут по начальству, что я беседовал с контрагентами без свидетелей и без записи. Изменить хотел наверное. А этот ваш скандалист и склочник Ваззон показывает те самые картинки по телевидению, на всю вашу Конфедерацию, и хрен вы это дело как прикроете…