Чтение онлайн

– Я должен кое в чем признаться, - хрипло произносит Мейсон, и я возвращаюсь к настоящему.

К тому, что действительно важно. Единственное, на чем я должен сосредоточиться, это доставить удовольствие Мейсону. Я перевожу взгляд на него.

– Я, ммм...
– Он отводит от меня взгляд.
– Пока ты работал, я... экспериментировал.

Жар разливается по моему животу.

– Расскажи подробнее.

– Тебе не нужно беспокоиться

о том, чтобы двигаться медленно. Подожди, нет, двигайся медленно, пожалуйста, но тебе не обязательно ждать, пока я привыкну к твоим пальцам.

По моему телу пробегает дрожь.

– Хочется разозлиться, потому что я мог бы помочь тебе в эксперименте, но в то же время я благодарен, потому что это значит, что все должно пройти намного легче.

И так и случается. Когда я прижимаю смазанный палец ко входу, дразня его край, пытаясь проникнуть внутрь, он расслабляется и легко принимает его.

– Черт, как туго, - бормочу я.

– Я в порядке. Раскрой меня.
– Грудь Мейсона поднимается и опускается при долгих, контролируемых вдохах, но по мере того, как я погружаю палец глубже, а затем медленно двигаю им внутрь и наружу, его дыхание учащается.

Его лицо краснеет, со лба течет пот, мышцы на шее напрягаются, когда он стискивает зубы.

– Мне нужно...
– стонет он.

– Я знаю, что тебе нужно.
– Я наклоняюсь над ним и беру головку его члена в рот.

Его бедра приподнимаются над кроватью, и я погружаюсь в него по самые костяшки пальцев.

– Твою мать, - шепчет он.

Я посасываю его, продолжая раскрывать поэтапно. Сначала одним пальцем, затем двумя. Когда дохожу до трех, это похоже на синхронный танец, и моя свободная рука присоединяется к нему. Я поглаживаю его, трахая пальцами, и каждое легкое нажатие на простату только заставляет его молить о большем.

А задыхающийся и повторяющий снова и снова: «Еще», Мейсон вызывает у меня трепет.

Но когда я прижимаюсь ртом к его яйцам, посасывая, облизывая, дразня, его тело вздрагивает, как всегда бывает перед тем, как он кончит.

Словно по сигналу, Мейсон говорит:

– Стоп. Остановись, иначе я кончу.

Я поднимаю голову.

– И что такого?

– Я не хочу, пока ты не окажешься внутри.

Аргументов для отказа буквально нет.

– Вполне справедливо. Уверен, что готов?

– Да. Мне нужно что-то, что вернет меня с этого проклятого края.

Тяжесть расставания пытается придавить меня, пока я смазываю свой член, но я отталкиваю ее.

Неважно, через двадцать минут, двадцать часов или два дня Мейсон меня бросит, и я ничего не смогу с этим поделать.

Входя в него, я сопротивляюсь желанию

за него бороться. Просить его остаться, даже если это будет заставлять его чувствовать себя виноватым. Я хочу умолять. Я хочу просить больше, чем он может мне дать.

Но это? Это я могу сделать для него. Я могу трахать его до тех пор, пока он не перестанет соображать, пока не будет едва дышать, пока в его голове не останется только одна мысль, что он никогда не сможет оставить меня.

Мне нужен кто-то, кто будет непреодолимо желать рассказывать мне, как прошел его день. Кого-то, кому нужно обниматься на диване, потому что не хватает моих прикосновений. Кого-то, кто будет рядом со мной, что бы ни случилось, кто бы ни умер, или какие бы препятствия ни встали на нашем пути.

Я уже начал думать, что этот человек - Мейсон, но это не так. Как бы сильно я этого ни хотел.

И пока я занимаюсь с ним любовью, лелею его тело и пытаюсь принять все как есть - прощальный трах - мне трудно оглянуться на сегодняшний вечер и увидеть в нем что-то большее, чем разбитое сердце.

Только когда мы оба кончаем, я позволяю себе рухнуть на него сверху и дать волю сдерживаемым слезам.

Когда все заканчивается, мы не разговариваем. Он не обращает внимания на слезы.

Все, что он делает, это вытирает одну из них большим пальцем, целует другую, а затем исчезает в ванной, чтобы привести себя в порядок.

Наверное, мне тоже следовало бы так поступить, но, как и все остальное, что происходит между нами, я возлагаю это на плечи будущего Денни.

Надеюсь, я проснусь более сильным, чем сейчас, и смогу справиться с этим, но когда просыпаюсь в пустой постели, я просто знаю.

Мейсон ушел.

Я думал, что прошлая ночь, возможно, убедила его остаться, хотя бы еще на несколько дней. Я думал, что у меня было время убедить его, что Голливуду все еще есть, что предложить ему. Как и... мне.

Вечно у меня так.

Я достаточно талантлив, чтобы сделать карьеру в Голливуде, но недостаточно феноменален, чтобы занять первое место.

Я достаточно доступен, чтобы меня могли использовать промоутеры вечеринок и начинающие профессионалы в индустрии, но недостаточно, чтобы по-настоящему дружить со мной.

Моя мама любила меня достаточно сильно, чтобы родить, но недостаточно, чтобы удержать. Я ни для кого никогда не был достаточно хорош.

Я разрываюсь между желанием бороться за Мейсона и позволить ему уйти, но два с половиной года назад я позволил нам расстаться. Он пытался бороться за меня. Он звонил и писал сообщения. Он приложил усилия, но я бросил его.

Хотя в глубине души знаю, что он ушел, я все равно проверяю дом. Его нет ни на кухне, ни в гостиных - ни в одной из них, ни в комнатах для гостей, ни у бассейна. Последнее место, куда стоит заглянуть - это гостевой дом, но я не могу заставить себя пойти туда. Потому что тогда все будет по-настоящему.