Чтение онлайн

— Вот и хорошо. Сходим к юристам, все оформим, прочитаете, укажете, с чем не согласны или хотите добавить. Обсудим.

В смысле — соглашаться за ее красивые глазки не собираюсь. Ричард Эймс никому просто так денег не кидает.

— А заодно у меня будет просьба.

Она ощутимо напряглась. Нет, мадам, ваше тело меня не интересует. Не за это собираюсь платить или слушаю.

— Подумайте, как сделать коробки из твердого картона с плоским дном машинным способом. Желательно, — уточнил, — квадратные. Такие меньше станут занимать места на складе и при перевозке, их можно ставить друг на друга,

так что должны быть достаточно прочными, и чтобы внутрь вкладывать несколько пакетов или бутылок, банок. Главное — принцип, а размеры уже можно варьировать, понимаете?

Судя по горящим глазам, вполне. Вот пусть и подумает. А мне имеет смысл пошерстить этих аристократочек. Надо Льюису Филду поручить. Второй алмаз вряд ли в угле удастся выкопать, однако справки навести имеет смысл. Элизабет требуется некто образованный и хорошо воспитанный в качестве гувернантки. Почему не поискать среди нуждающихся? Как-то раньше о таких вещах не задумывался, разыскивая профессионалов, мастеров и специалистов со знаниями. А ведь эти тоже могут кой-чего. Учить детей в школах, например.

— У мадам очень плохое настроение, — сообщила Стелла еле слышным шепотом, стоило войти в дом. — Нет, с Франки все в порядке, — заверила, правильно определив взгляд.

Вот так в последнее время постоянно. Сразу хорошее настроение пропало. Извлек из кармана бумагу и, подмигивая, вручил.

«Настоящее заявление дано в подтверждение того, что я, Элизабет Харрингтон, проживающая нынче… даю свободу Стелле Хемингс, дочери Бетти Хемингс. Впредь она будет свободна распоряжаться собой и всем своим движимым и недвижимым имуществом. Ни я, ни мои наследники не будут вправе требовать от нее каких бы то ни было трудов… Этот документ об освобождении засвидетельствован…» — имена, печати, дата, все положенное.

Она подняла на меня взгляд и, рухнув на колени, принялась целовать руку.

— Прекрати, — с досадой сказал, выдирая руку силой. Не люблю унижений, даже добровольных. Мы все же в Новом Свете живем, и здесь такое не особо принято. — Ступай вещи собирай и уматывай быстро.

— Это что, папа? — дергая меня за вторую руку, с подозрением спросила Вики.

— Я… для вас… что угодно, — задыхаясь, бормотала ее няня, норовя вновь лобызать конечность.

Спасибо, но мне и так хватает Арлет с Элизабет, чтобы искать дополнительных радостей.

— Я должен с тобой серьезно поговорить, — сообщил я дочери, беря ее за пальчики и увлекая за собой. Подальше от ползающей на коленях в слезах и соплях Стеллы. Вики послушно пошла, постоянно оглядываясь. Происходило нечто непонятное и потому вдвойне любопытное.

Устроилась в кресле, ладошки на коленях, и воззрилась на меня. А мне не сиделось. Хотелось бегать по стенам. Вроде бы это лучший из возможных вариантов, но достаточно неприятный для всех.

— Послушай… — Присаживаясь на корточки, так чтобы наши глаза были на одном уровне, сказал: — Ты уже большая девочка и достаточно умная.

Второе уж точно истина. Да и первое вполне. Дети бывают только у аристократов. У всех прочих в ее возрасте полно обязанностей по хозяйству. Где-нибудь в деревне и вовсе маленькие взрослые и рабочие руки. Даже специальная формула для находящихся

в неволе существует, сколько им положено трудиться.

— Мама про тебя вспоминает лишь время от времени и для того, чтобы выразить недовольство поведением.

Глазки у нее хитро блеснули. Уж Вики такая ситуация очень устраивала. Никто за ней, кроме Стеллы, не следил, а та зря не придиралась, давая возможность заниматься своими делами. В последнее время еще возила к своему шварцвальдцу. Пока они миловались или просто общались, Вики с удовольствием слушала объяснения ученика про часы, их изготовление и даже что-то мастерила. Как ни удивительно, нечто получалось. В основном внешний вид. То есть она рисовала оформление и посильно участвовала в изготовлении. Откуда и терпение бралось.

Узнал я об этом совершенно случайно. В очередной раз образовалось немного свободного времени — и не обнаружил дочки. Пропала вместе с няней. Справки навести несложно. В домах со множеством слуг непременно кто-то в курсе — с кем, когда и где. Ничего ужасного, в отличие от Элизабет, я в том не обнаружил. Ребенку неплохо иметь новые впечатления и посмотреть, как живут простые люди. Тем более все же не нищие. Но чем закончатся подобные походы и какой визг поднимет супруга, с непременным утверждением о принесенном тифе, холере или еще какой гадости, я представлял. Надо было что-то делать. Причем так, чтобы не вызвать у Элизабет подозрения. А то и наоборот сделала бы, чисто из вредности.

— Нельзя тебе болтаться просто так.

— Учителей пригласишь? — без особого испуга спросила дочка.

— В поместье неудобно, а я опять отбываю в армию…

— Ты главное будь осторожнее, — озабоченно сказала она.

— Вики, я генерал! Я всегда сзади, руковожу и координирую действия. С высокого холма, не приближаясь к врагам.

— Ага, — сказала она, — а это что, — и ткнула пальцем в рубец на щеке. — Не надо врать, сам говоришь, уже взрослая, — и посмотрела торжествующе.

— Я буду беречься, — смиренно пообещал я. — Но ты не перебивай.

— Хорошо.

О чем это я начал? Ага.

— И проконтролировать толком ни обучение, ни тебя… — Опять это хитрый взгляд. Интересно, я в детстве тоже так смотрел? — Не смогу. Поэтому все хорошо обдумал и нашел всех устраивающий выход. А именно: в Новом Амстердаме есть замечательная школа для девочек.

Она замерла, как испуганный зверек. С одной стороны, дорога, новые впечатления, с другой — привычная жизнь исчезнет, неизвестно что впереди.

— Там у тебя будут и хорошие учителя, и подружки. Никто не станет мучить религиозными правилами. — Это один из основных законов школы: каждый имеет право молиться как ему вздумается.

А главное, подальше от Элизабет, малярии и очень вероятной войны. Столкновение неизбежно, и если у меня на уме рейды в захваченные земли, кто пообещает отсутствие обратного? Да и индейцев окончательно не добили. Пришлось оттянуть подразделения на юг, дав возможность коалиции племен оправиться. Они уже не способны на крупные выступления, часть подписала мир, уступив многие территории. И все же мелкие группы продолжают нападать на поселения и фермы по всей протяженности периметра границы, частенько заходя глубоко на земли колоний. Война отнюдь не закончилась.