Чтение онлайн

Мог бы сделать неплохую карьеру, будучи уже при старом короле командиром роты черных мушкетеров. Не от цвета кожи или формы, а по масти коней. Странная идея сэкономить, и полк, охраняющий дворец, был расформирован. Яков лишился преданной охраны, за что и расплатился. А герцог вовремя смотался с континента на остров. Там занял место в свите нового претендента, а затем коронованного монарха. Лично разогнал народ в Лондоне, применив картечь по толпе и пустив конницу рубить убегающих. Затем замирил до могильной тишины Шотландию. Решительный и не боящийся крови. От Лендс-Энда до Джон-о-Гроутса [34]

настали спокойствие и тишина после его действий. В основном мертвая.

Не стоит его пытаться обманывать. Честность — лучшая политика.

— Принципиально, — с нажимом провозгласил я, — господин герцог, идея меня устраивает.

Хотя формулировка: «Соединенные Королевства, включая Американскую Федерацию, являются автономными государствами внутри империи, равными по положению, никоим образом во всех вопросах внутренней и внешней политики не подчиненными друг другу, тем не менее они объединены преданностью Короне», — нравится гораздо больше. Но лиха беда начало. Признание свободы во внутренних делах уже огромный шаг вперед во всех отношениях.

— Готов всячески поддержать предложение при некоторых уточнениях, — сообщил я для его сведения. — Но первейшая задача для меня на сегодняшний день, а точнее — на весеннюю кампанию, состоит в том, чтобы обеспечить нас деньгами и дать тем самым преимущество американской армии. Мои солдаты превосходны. Почти все стреляли из ружья больше, чем три четверти европейских солдат. Они храбры, закалены жизнью и выносливы. Для гарантированного успеха не хватает лишь одного: финансовых средств для обеспечения.

В первый год, пока шла война с индейцами, решено было организовать квартирмейстерский и интендантский отдел. Числящиеся в них коммерсанты получали полтора процента комиссионных с каждой сделки и были кровно заинтересованы трудиться денно и нощно. К сожалению, Конгресс решил, что ему это дорого непомерно, и установил твердое жалованье. Естественно, все снабженцы дружно уволились. Уже достаточно прилично налаженная система рухнула. Любые поставки строевые офицеры норовили утянуть к себе в подразделение. Утверждение, что не просто так привозят, а по согласованию, повсеместно игнорировалось. Его люди важнее. На месте этих лейтенантов и капитанов я сам вел бы себя таким образом. Однако я на своем, и приходилось регулярно разбирать жалобы и вставлять ума. Через кратчайший срок все повторялось.

Ко всему еще постоянно случались отказы брать бумажные купюры нового, да и старого образца, поскольку они заметно дешевели на фоне роста цен, вызванного войной, отсутствием торговли с Европой. Реквизиции Конгресс запретил и правильно сделал, чтобы не озлоблять население, а деньги они требуют металлические. Золото с серебром мне не присылают. И если бы только это. Конгресс установил ставки оплаты за фургоны и упряжки для транспортировки ниже розничных цен. Стало трудно найти желающих — ведь можно на стороне получить больше.

— Причем они нужны уже сегодня, без промедления. Иначе придется воевать

с малым запасом пороха и без обуви. А это, — развел я руками, — по-настоящему принципиально. И что не менее важно, независимо от европейских раскладов, мы не можем терпеть оккупации нашей территории. В таких условиях для меня союз с испанцами невозможен.

Он кивнул, принимая сказанное.

— Денег обещать не могу. Тридцать тысяч мушкетов, обмундирование для двадцати тысяч человек, сто тонн пороха, свыше трехсот полевых пушек с зарядными ящиками, картечью и ядрами в штатном размере в ближайшие месяцы устроит?

А у него и список в кармане? Недурно. Подготовился. И ведь взяток не предлагает, навел справки. Я ведь даже жалованья не получаю за должность и звание. Исключительно возмещение части расходов. Сам настоял. Может, и зря, но в тот момент требовалось показать пример болтунам, на словах готовым на все, а на деле отказывающимся поступиться мелочью. И положа руку на сердце, себя все равно не забыл, обеспечив земельные владения на индейских территориях в немалом размере, в том числе вдоль трассы будущего канала, на соленых источниках и золотых приисках. Не настолько бескорыстен.

— Капрал! — с испугом в голосе вскричал Мольде, показывая за спину.

Симон Дарю обернулся. Из рощи выезжал отряд испанцев. Драгуны не в первый раз шли в разведку, отслеживая вражеские отряды, но обычно все заканчивалось обнаружением коров, овец да местных жителей, охотно делящихся сведениями о противнике.

— За мной, в атаку! — взревел капрал и помчался на противника.

Удирать было поздно. Увидели. Оставалось брать наглостью. Скачешь прямо на человека быстро и не сворачиваешь, и у него не будет времени вспомнить, сколько с ним товарищей. Он только про себя самого думать станет, как ему поскорее убраться с дороги этого беса, что с цепи сорвался и готов убивать.

Капрал несся в полный опор по полю с саблей наголо, даже не проверив, поскакали ли остальные четверо следом. Испанцы опешили, глядя на бросившихся в наступление. Они не могли поверить, что на них посмели напасть в три раза меньшими силами. Неизвестно, заподозрили хитрость или посчитали, что сейчас набросятся целой толпой, выскочив из засады, но пятнадцать человек поспешно побросали оружие и подняли руки, даже не попытавшись удрать или сопротивляться. Правда, при ближайшем рассмотрении они оказались не регулярной кавалерией, а набранными в испанских колониях креолами, изначально не особо мечтавшими воевать, но подвиг есть подвиг. Первое столкновение с врагом и настолько удачное. Оставалось отконвоировать к своим и получить бурю восторгов.

— Вот, — сказал генерал Эймс через несколько часов, показывая на чернокожего здоровяка шестифутового роста, — как видите, добродетельное мужество нисколько не зависит от цвета кожи или высокого происхождения. Он пошел на службу и доказал на практике отвагу и готовность пожертвовать жизнью. С сегодняшнего дня сержант за боевые заслуги! Непременно упомяну в отчете Конгрессу имя, а также я хочу видеть тебя на ужине.

Это уже прямо обращаясь к Симону.

— Найдешь время? — спросил генерал под сдержанные смешки офицеров.