Чтение онлайн

Я вечно отсутствовал, даже когда был дома. Бесконечные дела, частные и общественные, армия, депутатство и окружные. Пока воюешь в одном конце страны, копится масса незаконченных проблем в другом. Поэтому при малейшей возможности брал Вики с собой. Поехать подальше от людей, поиграть с детьми, пройтись до холмов, посадив Вики на закорки, и полежать на травке, выкинув из головы очередные планы и просьбы, вечером почитать вслух детям или рассказать сказку — прекрасный отдых.

— Я пойду? — спросила Жанет. — Скажу, чтобы коляску готовили?

Скоро начнет темнеть, и пора возвращаться. Наверное, она чувствует облегчение при

моем отбытии. А я как раз задержался бы. Очень не хочется возвращаться в особняк. Никогда не думал, что Элизабет может превратиться в такую клушу, с единственной мыслью в голове. Еще из-за длительного отсутствия не наблюдал вблизи превращения — и сразу огромный контраст пусть и со связанной множеством правил, но жизнерадостной и любящей вечеринки женщиной. Этой ничего не надо и не интересно, кроме здоровья сына. Даже на люди почти не выходит.

Ну невозможно же терпеть одинаковые бесконечные разговоры даже в краткое присутствие. Причем моментально переходит к Арлет и ее зловредности. Вплоть до магических попыток сжить со света официальную супругу. Ее то есть. Даже успокоительное не помогает. Все крутится вокруг двух этих идей. А из-за постоянного присутствия Элизабет в городе на ночь у Арлет я оставаться не мог, и та временами откровенно злилась.

Иногда хочется сбежать от обеих, и как можно дальше.

— Будь любезна. Я прослежу, чтобы все было в порядке, — заверил я женщину.

«Сейчас лучшее время в вашей жизни, — сказала мне как-то старая крестьянка в поместье. — Уж поверьте, не успеете оглянуться — и маленькая девочка превратится в замужнюю даму, уедет из дома. А сыновья отправятся воевать и, не дай бог, пострадают. Конечно, ни один волос не упадет ни с чьей головы без воли Божьей, но откуда нам знать ее. Потому не теряйте зря времени. Никто его не возместит».

Мудрый, конечно, совет. Особенно если вспомнить про последние два года походов и перестрелок в лесах. Вики внимательно изучила при возвращении шрам на щеке, даже потрогала пальчиками. Потом заявила, что ничего ужасного. Кости целы, а мужчине чересчур красивым быть не обязательно. Рассуждает как маленький взрослый. Я бы умилился, но она в последнее время чересчур быстро развивается. Скорее всего, причина в моем отсутствии и поведении Элизабет, когда она неделями не обращает на дочку внимания и вдруг начинает чересчур резко воспитывать.

Только от меня в очередной раз мало зависит. Зима заканчивается, еще немного — и надо отправляться в войска. А дальше слишком много факторов, чтобы иметь уверенность в гарантированном благополучном исходе и скором возвращении. Одно ясно: сидеть и ждать нельзя. Не в понуканиях из Конгресса или Новой Галлии дело. Тянуть с выступлением невозможно по множеству причин. Политическим, экономическим, нравственным и стратегическим. А вот как действовать — уже целиком зависит от меня. Время подумать было.

— Нам пора возвращаться домой? — спросила Вики, подбежав при виде коляски и глядя снизу вверх большими синими материнскими глазами. Удивительно, насколько они похожи внешне и отличаются по характеру. Хотя откуда мне знать, может, и Элизабет в детстве была резвым ребенком, пока не засунули в корсет приличий. Танцевать и принимать гостей она и взрослой любила.

— Мама будет волноваться, — дипломатично говорю не вполне правду. Не уверен в высказывании, но не стоит втягивать девочку в семейные дрязги. Я опять скоро уеду, а ей жить

здесь. — Сходи попрощайся и приведи себя в порядок. Не надо давать маме повод для огорчения. — Эх, удержался. Правильней было бы назвать поводом для очередного скандала.

Когда вернулась в сопровождении свиты из Питера и Пьера, подал с поклоном руку. Она улыбнулась, тут же забыв об огорчении от отъезда. Оперлась на меня с видом истинной леди, принимающей как должное такое поведение. По правде говоря, так и надо. Мужчине доставляет удовольствие сделать даме что-нибудь приятное, а если она еще и хорошенькая, то тем более. А ведь она хоть и маленькая, а женщина, и прекрасно о том помнит.

Питер с Пьером залезли самостоятельно. Им помощь не требовалась — напротив, хотелось показать независимость. Вики демонстративно привалилась к боку, показывая близость ко мне. На самом деле она не ревновала по поводу внимания, уделяемого мной близнецам, как я опасался изначально. Иногда любила показать, насколько задушевно мы общаемся. Мальчишки к этому относились снисходительно. Им, похоже, доставляло удовольствие опекать сестру, и ничего против нее не имели. Хоть кому-то в нашем странном коллективе комфортно.

— Поехали, — приказал я кучеру, и мы моментально тронулись.

Сзади скакали двое охранников. Вечный Бенджамин Вейн и отобранный им лично неизвестно из каких соображений один из дальних родственников. По мне, нормальный парень и на старшего товарища ничуть не смахивает. Без них давно никуда не выезжаю, и не со страху, а для представительности. Да и преданные парни могут пригодиться. Не всегда удобно использовать военнослужащих, а эти не солдаты, мои личные слуги. Правда, способные при необходимости и глотку перерезать кому угодно, но это уж как водится.

— Расскажи что-нибудь интересное, — попросила Вики, убедившись, что все видели, кто здесь ближе всех к отцу, и устав просто сидеть.

— Когда римляне поймали Иисуса Христа и хотели его распять, — не особо думая, принялся я излагать привычное, — они положили Господа на крест. Специальный человек-палач принялся прибивать ему руки и ноги большими гвоздями, — я показал, какими по величине. — И на самом деле их было четыре. По одному в каждую руку и ногу, но возле того места был один мальчик, который украл гвоздь. То есть он хотел унести все, чтоб спасти, но не вышло, его оттолкнули воины. Они не поняли, зачем он там крутился, а то так легко не отделался бы. Потому ноги Иисусу скрестили и пробили одним гвоздем. [32]

У бретанцев иконы в церквах бывают и делаются по общему образцу. Большинство протестантов не обожествляют изображения, не ожидают от них помощи, не молятся доскам и не имеют суеверного отношения к иконам. Но никто не сомневается в картинах. Видимо, сказка имеет очень древние корни.

— Но Господь видел страстное желание помочь, — стал я привычно заканчивать, — и потому все потомки того ребенка имеют право украсть для спасения своей или чужой жизни. Пищу, вещи, оружие. Не суть важно что, даже деньги. Главное — не для наживы. И грехом это не считается. А кровь мальчика течет во мне, а значит, и в вас всех.