Эйкоры
Шрифт:
Ян рассмеялся.
— Признали? Лулет, вы всего лишь выпустили джина из лампы.
— Мы думали, что это поможет людям увидеть возможности, — возразила Лулет. — Что они захотят стать лучше…
— А получилось наоборот, — жёстко сказал Ян. — Каждый ваш успех был пощёчиной. Каждая улыбка — издевательством. Вы были как отличники в классе двоечников, которые постоянно показывают свои пятёрки.
Лулет вздохнула.
— Но мы не хотели унижать…
— Не хотели, но унижали, — перебил её Ян. — Своим существованием. Своим совершенством. Своими достижениями.
Он покачал головой.
— Знаешь, что было бы лучше? Если бы вы просто сказали: «Мы лучше вас, и точка». Честно и прямо. А не эта показная забота и понимание. Вместо того чтобы улыбаться и говорить «мы вас понимаем», нужно было сказать: «Хватит уже бросаться дерьмом. Вот правила — соблюдайте их, иначе будут последствия».
Он снова поднялся и начал нервно расхаживать по террасе.
— Люди как дети, Лулет. Дай им полную свободу — они весь дом разнесут. А вы что делали? Смотрели, как мы превращаемся в животных, и терпеливо ждали, пока мы «адаптируемся».
— Но мы не хотели быть диктаторами…
— А оказались равнодушными наблюдателями, — перебил её Ян, — которые позволили людям деградировать ради собственного спокойствия. «Мы же добрые, мы же даём им выбор!»
Лулет молчала, обдумывая его слова.
— Знаешь, что говорили люди в те времена? — продолжил Ян. — «Эйкоры плевать на нас хотели. Лишь бы мы не мешали». И они были правы. Вам было проще позволить нам скатиться в дерьмо, чем взять на себя ответственность за то, что с нами происходит.
— Мы думали, что принуждение только усугубит ситуацию…
— А безразличие сделало лучше? — саркастически спросил Ян.
— Но нас тогда было мало! — возразила Лулет. — Мы хотели мирно жить рядом с людьми, а не управлять ими как скотом!
Ян усмехнулся.
— Мало?! К тридцатому году вас уже было не так уж и мало. Вы контролировали ключевые отрасли, заседали в правительствах, управляли корпорациями. Но продолжали играть в
«Мы просто хотим дружить».
— Мы действительно хотели дружить, — настаивала Лулет. — Жить в одном мире, помогать друг другу…
— Помогать? — Ян покачал головой. — Лулет, когда твой сосед превращается в алкоголика и бьёт свою жену, ты не «помогаешь», стоя в стороне и говоря: «Я понимаю твои трудности». Ты либо вмешиваешься, либо вызываешь полицию.
Глава 17
Воспоминания били по больному, и Ян запнулся, но потом продолжил.
— А потом началось самое страшное, — тихо сказал он. — Секты начали объединяться. Те самые «Дети хаоса», «Защитники человечества», «Истинные люди» — все эти разрозненные группы вдруг нашли общего врага.
Лулет чуть поджала губы. Эта часть истории эйкоров всегда давалась ей с трудом.
— Они начали призывать… убрать эйкоров, — Ян с трудом подбирал слова. — Утверждали, что у вас нет души, что вы машины, а не люди. Что вы притворяетесь живыми, но внутри пустые.
Он виновато поглядел на неё.
— Помню лозунги: «Машины
— И люди верили в это?
— Ещё как верили, — горько усмехнулся Ян.
— Им был нужен виноватый. Кто-то, на кого можно было бы свалить все проблемы. И вы идеально подходили — красивые, умные, успешные. Всё то, чем мы не были. Самое страшное, что даже я начал в это верить. Когда видишь, как твоя жизнь рушится, а кто-то рядом процветает… легко поверить, что он ненастоящий, а тебя просто обманули.
Ян встал и подошёл к перилам.
— Помню, однажды… Мы вышли на очередной митинг. Толпа уже была разъярённой. Кричали одни и те же лозунги: «Машины пошли вон!», «Верните нам наш мир!». А потом кто-то увидел эйкора…
Он замолк, сжимая перила до побелевших костяшек.
Лулет замерла. Она прекрасно знала, что произошло.
— Молодой парень, лет двадцати пяти на вид. В обычной одежде и с сумкой через плечо. Наверное, возвращался с работы. Толпа окружила его. Сначала они просто кричали и требовали уйти. А тот стоял спокойно и пытался объяснить, что не хочет конфликта. А потом кто-то бросил в него камень.
Голос Яна стал тише.
— Затем ещё один. Потом палкой. А он… Он даже не защищался. Просто стоял и смотрел на нас, будто не понимал, за что его бьют.
Ян оглянулся на Лулет. В его глазах читалась боль.
— А я… Тупо стоял и смотрел, как его… Как его убивают. Не мог пошевелиться. Люди вокруг орали от восторга, смеялись, снимали на телефоны.
Он закрыл глаза.
— И Кира тоже. Она стояла рядом со мной и смеялась. Говорила: «Наконец-то! Одним паразитом меньше!» А я смотрел на его лицо… И понимал, что он чувствует боль. Настоящую боль.
— После этого я перестал ходить на митинги, — глухо продолжил Ян.
— Кира приходила, стучала в дверь, кричала, что я сошёл с ума. А я сидел в наушниках и делал вид, что не слышу. Потому что в игре всё было просто — есть враги, есть союзники, есть цель. А в реальности… В реальности я больше не понимал, кто прав, кто виноват и что вообще происходит.
— И тут вы наконец начали действовать, — Ян покосился на Лулет.
— На улицах появились патрули из трёх эйкоров с дронами. В чёрных лесситах, с какими-то устройствами на поясах. Один эйкор мог справиться с небольшой толпой. Они не били, не стреляли — просто подходили, и люди… замирали. Какое-то излучение, наверное… Или звук. Не знаю. Но агрессивная толпа за считанные секунды превращалась в стадо испуганных овец.
Ян сжал кулаки.
— Помню, как группа «Детей хаоса» попыталась напасть на эйкорский центр. Человек пятьдесят с палками и камнями. Появились патрульные, и через минуту вся толпа лежала на земле, корчась от боли.