Excommunicado
Шрифт:
Надо выйти прогуляться, может, даже дойти до пекарни в соседнем здании: я осознаю, что ничего не ела весь день.
У выхода из кабинета я сталкиваюсь с начальством — главный партнёр Адам Беккер, тучный мужчина в летах, смотрит на меня исподлобья сквозь сиреневого оттенка стекла очков-половинок.
— Джейн, — услышав это, я поджимаю губы в ожидании прилюдного линчевания, но он лишь мрачно продолжает: — Зайди ко мне после обеда, поговорим об апелляции «Лэндли».
Я невольно распрямляю плечи — экзекуция откладывается, и недрогнувшим голосом отвечаю:
— Конечно,
Он удостаивает меня лишь коротким кивком и грузно проходит дальше по коридору.
Выйдя на улицу, не могу удержаться от того, чтобы не вдохнуть тёплый весенний воздух полной грудью. Подобные сентиментальности обычно не по мне, но сейчас хочется насытить лёгкие кислородом, словно в последний раз. Словно так станет намного проще.
Пока иду, цокая набойками по нагретому асфальту, до пекарни, перебираю в голове фразы, которые скажу Беккеру, чтобы как-то оправдать свой провал. Выстраиваю их в единый диалог, перечисляю про себя возможные варианты его ответов, возвожу оборону… Тренировка, давно ставшая привычной, — она позволяет сейчас отвлечься от проблем в жизни, сосредоточившись только на сегодняшней ситуации на работе и будущем разборе полётов с начальником. Позволяет не думать об отце и сквозящей дыре внутри.
Да и я люблю быть подготовленной, даже если понимаю, что чаша весов склонится не на мою сторону.
В этой задумчивости и полемике с собой, я не замечаю, как дохожу до пекарни. Аромат выпечки тут же вынуждает голодный желудок сжаться, и я радуюсь, что нет очереди. Быстро сделав заказ, отхожу к большому окну в пол, машинально плотнее запахивая плащ.
И мой взгляд цепляет то, что я всем сердцем не желала бы сейчас увидеть. Вдоль тротуара чертовски медленно катится уже знакомый чёрный мерседес S-класса…
Дыхание сбивается моментально, и я не сразу слышу оклик бариста.
Усилием воли заставляю себя отвернуться от стекла и совершенно на автомате подхожу к стойке, забирая трясущимися руками бумажный стакан с кофе и пакет с круассаном.
Надо успокоиться. Надо. Чёрт возьми. Успокоиться.
Мне могло показаться. В конце концов, сколько в Нью-Йорке подобных машин?..
Но противно зудящее нутро подсказывает, что это — не случайность, не абстрактный незнакомый мерседес.
У меня нет никаких вариантов: придётся сейчас выходить на улицу… Собрав всю имеющуюся храбрость в кулак, я до побелевших костяшек сжимаю свой заказ, перекидываю назад сумочку и, словно направляясь на эшафот, выхожу.
Тонировка слишком темна, чтобы понять, кто внутри автомобиля, но вижу, как с водительского места неторопливо поднимается и выходит Энтони Смит.
Я застываю на месте, в паре шагов от кузова, остервенело обдумывая ситуацию, — как далеко я смогу убежать на гребанных Джими Чу? Чёрт бы побрал эти каблуки… В том, что побег, и желательно потом из страны, крайне необходим, я не сомневаюсь, ведь этот человек, а точнее, его таинственный босс явно следит за мной.
— Миссис Ричардс, добрый день! — пока без намёка на какую-то угрозу приветствует меня Смит, застегивая пуговицы идеально сидящего на
— Снова вы? — по горлу проходит лёгкий спазм, но я не позволяю страху завладеть разумом.
Смит обходит машину спереди, но останавливается на почтительном расстоянии, сложив руки в услужливом жесте. Меня это почему-то мгновенно доводит и раздражает.
— Миссис Ричардс, — он наклоняет голову, проницательно рассматривая окаменевшую меня. — Сейчас будет лучше, если вы мирно, без лишних и ненужных эмоций, проедете далее со мной.
Стаканчик с кофе почти выпадает из руки, но я всё-таки удерживаю его. Смит замечает, как я начинаю лихорадочно озираться по сторонам в поисках помощи, но как назло — улочка пуста. Ни прохожих, ни полицейского патруля: даже если я закричу, навряд ли бедолага-бариста выбежит меня спасать или успеет позвонить в 911.
— Вам ничего не угрожает, мэм… — почему-то я улавливаю скрытый подтекст: «по крайней мере, сейчас». — Я не стану забирать ваш телефон, документы, завязывать глаза или что-то ещё, но прошу вас: просто спокойно сядьте в машину, и мы доедем туда, где нас ожидают. Не нужно никаких лишних… телодвижений.
Его взгляд опускается на мою правую ногу, которая уже отступила назад.
— Да что нужно этому вашему чёртовому Рамиресу?! — я вспыхиваю, как бензиновое пятно, к которому поднесли спичку. — Вы хоть понимаете, что творите? Буквально выкрадываете меня с улицы, явно чувствуя себя при этом абсолютно безнаказанным!
— Я всего лишь выполняю свою работу, миссис Ричардс. И хочу, чтобы вы спокойно посодействовали мне в этом, без упрямства сев в салон, — тут голос Смита приобретает металлические нотки. Я дёргаюсь назад, всё-таки обронив и пакет, и напиток, когда он подходит ближе, но Смит всего лишь тянется к наполированной ручке задней дверцы. Открыв её, он мимолётным взглядом скользит по коричневой луже кофе, растекшегося рядом с моими туфлями, и возвращает своё внимание ко мне. — Садитесь в машину, Джейн. Сейчас же.
Переход на имена коробит, но это меньшее из всей ощущаемой вседозволенности, которое меня волнует. На негнущихся ногах я, как в замедленной съёмке, двигаюсь к мерседесу.
И не могу объяснить себе, почему всё-таки повинуюсь подобно марионетке…
Мы едем мучительно долго. Смит стойко хранит молчание, а я в какой-то момент устаю сыпать оскорблениями и вопросами. Все вещи действительно остались при мне, и большой палец наготове: одно касание по смартфону отправит экстренный вызов службам спасения.
«Но тебя ведь не спасти…» — постоянно двусмысленно шепчет голос внутри, на что я лишь сердито прижимаю к себе сумку.
Я злюсь на себя, на то, что поддалась, даже не попытавшись защититься. Интуиция подсказывает, что добром эта встреча не кончится, каким бы учтивым не пытался быть водитель-помощник Рамиреса.
Смит периодически бросает на меня взгляд через зеркало заднего вида, и со стороны может показаться, будто богатая леди едет по своим делам с личным шофёром.