Excommunicado
Шрифт:
— Мы, Джейн. Ты с нами в одной лодке, если не забыла. И да, признаю, совершенно ни о чём не жалея.
— Но ведь… — ни один клиент на моей практике не признавался в своей вине адвокату вот так: в лоб, сразу, не испытывая никаких угрызений совести. Хотя о какой совести у таких людей может идти речь?..
Я растерянно откидываюсь на спинку кресла, всё ещё не веря в услышанное.
— Тебе, как уполномоченному лицу и владельцу, может грозить срок до пяти лет за уклонение от уплаты налогов, а компании — штраф до полумиллиона, ты в курсе? — делаю я последнюю попытку вразумить этого совершенно невыносимого и странного человека, надеясь, что нависшее наказание как-то сбросит
— Твоя задача — не выиграть дело полностью и выставить «Сомбру» святой. Добейся штрафа, и этого будет достаточно, — Рамирес убирает ладонь и переводит взгляд на окно, сохраняя незыблемое спокойствие, словно речь не о серьёзном нарушении закона. — Твоя задача — сделать так, чтобы мы не выплачивали моральный и репутационный ущерб «Эксону». К ним тоже нагрянула налоговая с проверками, и теперь они обвиняют во всём нас.
— Говорю сразу: шансов очень мало. Надейся на то, чтобы они не забрали лицензии на оказание финансовых услуг или вообще не добились закрытия, потому что после штрафа внимание к компании будет пристальным…
Я перебираю одной ладонью документы из папки, а другой нервно тру лоб.
Всё это кажется мне теперь непосильной ношей в несколько тонн, рухнувшей без предупреждения на плечи.
И вызов, и угадываемое наперёд поражение одновременно.
Ну как? Как я это сделаю?..
— Надеяться — не мой стиль, миссис Ричардс, — с издёвкой произносит Рамирес, поднимаясь с места и поправляя жилет. — Я живу по принципу: добивайся своего и защищай это после. «Сомбру» не закроет ни одна судебная система в мире, как бы высокопарно это ни звучало. Я, а теперь и ты, этого не позволим. Как и того, чтобы эти уроды просто так получили семьсот миллионов компенсации. Поняла меня?
Впечатывающий в землю вопрос доносится до моего слуха уже от двери. Альваро стоит в ожидании, взявшись за ручку, и мне ничего не остаётся, кроме как сипло ответить:
— Более чем.
Теперь фразы Беккера тогда о «Сомбре» предстали передо мной совсем в ином свете…
[1] «Ситигруп» — наверняка вы слышали о таком банке как «Ситибанк». Вот он является флагманом в этой банковской группе. Сам «Ситигруп» входит в топ-5 крупнейших банков Америки.
[2] Сделки по слиянию и поглощению компаний. Очень распространённая история в Штатах.
~X~
17 апреля 2015 года, Нью-Йорк
Последующие дни пролетают яркой кометой, и я настолько погружаюсь в водоворот событий, что часто начинаю забывать об отдыхе. Полученную карту спрятала ещё в понедельник дома в шкаф и решила пока до победного пользоваться собственными сбережениями: у меня оставались премии с предыдущих выигранных дел и немного наличности из сейфа папы, которую я забрала, не дожидаясь вступления в силу завещания. Когда погиб Роджер, ошмётки совести всё-таки взыграли и не позволили получить положенную, как выгодоприобретателю, крупную страховую выплату, так что… Я и раньше рассчитывала в первую очередь на себя и свой доход, рассчитываю и сейчас. Возможно, всё закончится намного раньше, и мне не придётся влезать в траты по карте Рамиреса.
Только вот как закончится лично для меня — всё ещё огромный вопрос, качающийся над головой, словно маятник с наполированным остриём к затылку.
Но во всей этой сложившейся ситуации я умудряюсь находить хотя бы один плюс: мне попросту некогда теперь терзать саму себя болезненно вспыхивающим под рёбрами адским пламенем прошлого, скоропостижной смертью отца и удушающей депрессией, временно притупившейся таблетками и сменой
Сейчас я явственно ощущаю многое и внутри похожа на своеобразный эквалайзер эмоций, где постоянно подскакивает что-то одно, но фоном есть самое главное — полное абстрагирование.
Можно сколько угодно ненавидеть или презирать Рамиреса; вставать в позу или, как он сам выразился: «показывать зубы», но признать стоит точно одно — из-за навалившейся работы, хитросплетённого клубка загадок, связанных с устранением отца и попыткой разузнать о «Сомбре» и её хозяине всё, я замечаю, что не мучаюсь кошмарами последние три дня. Алан и Роджер не приходят во снах, а моя глубочайшая апатия, затаившись, как волны в штиль, не накатывает снова.
К среде я терплю неудачу в поиске компрометирующей информации: ни один из моих контактов не сообщает никаких сенсаций или шокирующих деталей о корпорации Альваро. Я часто вспоминаю эту его заминку на слове, но никак не могу подобрать ключ к отгадке, что же он хотел сказать на самом деле. Может, это как-то помогло бы, хотя даже неосторожно обронённое «остальное существует, но тебя не касается» в деятельности «Сомбры» пока помогает не сильно. Она для меня — всё ещё мощная финансовая организация, заключающая многомиллионные сделки и крепко стоящая на всех столпах. А мне страсть как хочется разрушить хотя бы один, если не все… Желание поддеть ногтём якобы идеально заштукатуренную стену за какой-нибудь виднеющийся с краю кусочек, чтобы увидеть гнилые доски, слишком велико, но, увы, — кусочком и не пахнет. Даже намёком на него.
Сам Рамирес ведёт себя всё так же мнимо-учтиво и галантно, не упуская при этом возможности задеть меня в нечастых разговорах. Но и я больше не остаюсь в долгу и начинаю ощущать во всём этом едва заметный оттенок игры и привкус азарта: кажется, Альваро интересно уколоть меня фразой, чтобы услышать, как выстроится не менее острый ответ. За эту неделю мне удаётся наблюдать за ним в разных ситуациях: и на совещании, и на переговорах с представителями «Эксон Лоялти», которые, увы, завершились плачевно, и на трёхсторонней встрече с незнакомыми мне деловыми партнёрами. Я смотрю, изучаю, выискиваю какие-то новые для себя черты и проявления крайне специфичного характера, пока его прицельное внимание направлено не на мою персону. Оправдываю себя тем, что врага нужно знать лучше, чем себя, но в какой-то момент самым раздражающе-ужасным откровением становится то, что я… просто хочу продолжать это делать.
Когда Рамирес расслаблен, что обманчиво кажется вечно присущим ему состоянием, его веки всегда полуприкрыты, а в сети тонких морщин вокруг кроется одному ему известная над чем-то полуусмешка. В беседах с неугодными людьми засасывающая тьма взгляда исподлобья наточенным колом вонзается в жертву, будь то провинившийся подчинённый или слишком дерзкий бизнесмен. В такие минуты Рамирес кажется поистине непобедимым… Вкупе с каждым подобранным словом, без шанса на обход оппонентом, это выглядит как добивание лежачего на ринге.
По отношению ко мне во взгляде Альваро всё ещё есть ярко-неоновое алое предупреждение: «Один неверный шаг, Джейн, и…», но при этом где-то на дне скрывается то, что я не могу расшифровать. Чаще он смотрит абсолютно равнодушно, будто сквозь меня, или пренебрежительно, но порой всё же я замечаю некую оценку и интерес. И каждый раз это приводит меня в несвойственное смятение…
Точно я могу озвучить одно: в этом горьком шоколаде радужки нет никаких лишних эмоций, но если они и их обладатель пожелают, то попросту поглотят твою суть. Твою волю. Всю тебя, безвозвратно.