Чтение онлайн

«Инвестиционный фонд «Карло Груп» повысил предложение по приобретению фармкомпании «Вентура» до 1,3 млрд долларов. Об этом сообщает «Блумберг».

Согласно новым условиям, стоимость выкупа одной акции составит 1,15. Это превышает ставку корпорации «ЭйнЭй», которая была готова заплатить за «Вентура» 1 млрд.

Также сообщается, что в проведении сделки посредником выступает корпорация «Сомбра»…»

Договорив с Гринтом, внимательно вчитываюсь в текст новости на портале «Блумберг», но не нахожу каких-то примечательных деталей, лишь продолжаю

переваривать про себя суммы, с которыми и мне придётся сталкиваться в разных исках и кейсах — обороты у «Сомбры» превышают то, с чем я привыкла работать…

Первый час пролетает настолько незаметно, что кажется — прошла лишь минута. Ничего компрометирующего, провокационного, бросающего тень: «Сомбра» на данный момент предстаёт передо мной компанией с безупречной репутацией. Я разочарованно выдыхаю, откинувшись назад, и кручусь в кресле к окну.

Ну должно же быть хоть что-нибудь? Уже начинаю жалеть, что отбросила вариант узнать не особо правдоподобные слухи у Беккера. Хотя что они бы дали? Ещё одну порцию страха?..

Нет, мне нужны конкретные факты, что-то действительно стоящее, с чего я смогу начать сбор компромата, кусочек за кусочком. Кончики пальцев нестерпимо зудят и чешутся, настолько хочется снова остервенело долбить по клавиатуре, но я прекрасно знаю, что новых страничек и информации в Интернете нет и не добавится. Набранные мною контакты пока молчат, и вся надежда лишь на них.

Решив сделать перерыв, выхожу из кабинета и спускаюсь вниз. В соседнем здании на первом этаже мне удаётся наспех пообедать или, скорее, поужинать не слишком вкусной пастой, но этого уже достаточно, чтобы организм восполнил хоть какой-то ресурс и притупил головную боль.

Через сорок минут я снова в своём кабинете, внутренне радуясь тому, что ни Смит, ни Рамирес меня не дёргают. Но едва эта мысль проносится шаровой молнией в сознании, как я рассерженно хлопаю себя по лбу и тут же нахожу небольшую камеру в верхнем углу под потолком.

Только такая идиотка как я обзванивала знакомых, не думая о том, что за мной могут наблюдать и прослушивать.

От ярости я рву пару чистых листов А4, но легче не становится. Опершись о стол ладонями, склоняю голову и закрываю веки, обдумывая и вспоминая каждое слово в телефонных разговорах. В принципе, придраться особо не к чему. Если даже Рамирес предъявит мне обвинение в чрезмерной заинтересованности «Сомброй», я всегда могу отбить это элементарной необходимостью знания, на что и кого я теперь работаю. Да и в конце-то концов, разве вышла бы я из офиса так спокойно, будь он уже разъярён фактом моего вынюхивания? Навряд ли.

Вытираю ладонью лицо от несуществующего пота и нервным движением хватаюсь за смартфон. Среди прочих уведомлений замечаю заветную единичку у мейла: тут же захожу и вижу письмо от Кейт. С ноутбука было бы удобнее смотреть, но я не рискую — вдруг данные уйдут к Рамиресу? — и нажимаю на строчку адресата.

Во вложении несколько файлов, пересланных с другой почты, в которой фигурирует имя Дика. Минут пятнадцать я тщетно пытаюсь пробраться сквозь тернистые дебри терминологии и как-то уложить в голове информацию. Он не мог как-то попроще всё прокомментировать?..

В итоге падаю в кресло, откидывая телефон на стол. Нужна передышка: разум совершенно не воспринимает читаемое. И за этим меня застаёт Рамирес — недолго длилась моя изоляция от его общества…

Я моментально злюсь от того, что подскакиваю на месте, когда он без стука входит в мой кабинет.

— Ну как, освоилась? — бархатный тембр голоса привычно холоден, и Рамирес

кривит губы, заметив мой вид и лежащую на полу клочьями бумагу.

Я настолько опустошена всем этим днём, что отвечать колко не хочется, поэтому лишь коротко и бесцветно проговариваю:

— Да.

Он неспешно проходит вперёд, словно вышел на прогулку, и, останавливаясь напротив моего стола, вглядывается в оттенки опускающегося на город вечера:

— И никаких новых истерик по поводу выданной тебе карты или чего-нибудь ещё?

Я качаю головой, скорее, сама себе, и перевожу взгляд на незаблокированный экран своего телефона, на котором всё ещё открыты документы с информацией по разным веществам от судмеда Кейт.

— Нет. Думаю, достаточно с тебя моих истерик.

Рамирес, кажется, удивляется моему сухому, даже безразличному тону — его брови приподнимаются одновременно с поворотом головы в мою сторону. Крепкие руки вновь прячутся в карманах брюк, и я замечаю, что он без пиджака.

— Надо же… Хорошо. Тогда будь любезна высказать своё мнение насчёт прилёта от налоговой. Ты уже смотрела документы? — он отодвигает стул, чтобы сесть, и теперь не сводит с меня жёсткого взгляда.

— Ещё нет… — я небрежным движением блокирую свой телефон и касаюсь выданной папки, старательно избегая смотреть в ответ.

Неожиданно хочется понять, возможно ли вообще одержать над ним верх? Интрига этого внутреннего вопроса охватывает каждую клеточку, и сейчас, когда все провокационные темы исчерпаны, когда все карты шантажа и манипуляций выложены на стол, когда я уже в сетях, чувствуя себя неправильно и обречённо, может… есть смысл попробовать? В конце концов, у меня были сложные клиенты, с которыми сразу приходилось ставить жёсткую позицию; я проходила через сотни переговоров и запутанных заседаний, где каждое сказанное слово меняло ход игры, так почему бы не попытаться заново прощупать стратегию общения с Рамиресом? Ведь я не хочу больше допускать тех же ошибок и оставаться в его глазах дурочкой с тёмным прошлым.

— Ах да, ну конечно. Была, кажется, занята поиском расчленёнки, убийств, проституции и наркоторговли в моей компании. Нашла что-нибудь любопытное? — Альваро ухмыляется, расслаблено устроившись на своём месте. Вот и первый новый выпад.

Меня всё-таки прошибает ток — пока от этих реакций сложно избавиться, не всё сразу. Я оказалась права — за мной следят. Но то ли от того, что мне удалось догадаться об этом самой минутами ранее до его прихода, то ли от постепенно въедающегося в голову осознания, что этот человек будет рядом постоянно и так же постоянно будет пытаться ловить меня на чём-то, — я беру себя в руки поразительно быстро и не дрогнувшим голосом проговариваю уже подготовленную причину:

— Я всего лишь хотела узнать, с кем и чем имею теперь дело. А ты, судя по всему, не собираешься посвящать меня в специфику деятельности компании, — смотрю Рамиресу прямо в глаза, стойко выдерживая ответное внимание. — И если какой-нибудь прокурор или судья задаст вопрос о «Сомбре» на слушании, я ещё поспорю с тобой, чья будет вина, что не смогу ответить.

— Не стоит прикрываться работой, Джейн: информация тебе нужна для другого, — его фраза рассекает воздух, как плеть, и я поджимаю губы, собирая всю свою смелость и волю в кулак. Нельзя показать ему, что он прав. — Но, увы, ничем порадовать не смогу — то, чем занимается мой с… моя корпорация, тебе уже известно из официальных источников. Всё остальное не имеет значения, и тебе это знать не нужно, даже несмотря на то, что ты подписала документ о неразглашении.