Евка
Шрифт:
–Так куда уезжаешь? – спросил Рома.
–На север. – Ответил я.
– А точнее?
– Приеду, узнаешь.
Планы. Я никогда не любил рассказывать о своих действиях, до тех пор, пока они не воплотятся в прогрессии и материализуются в жизни. Для меня это было сродни потери внутренней энергии, которой я обладал, а рассказав во всех красках, терял её. Приобретённый опыт советовал учиться на своих ошибках, однако чужие погрешности учили ничуть не меньше, чем свои, и всё же, замечать в себе было лучше, чем смотреть по сторонам в поисках неправильности.
– Очень важный хрен. – Ответил он. – Вот это я понимаю скрытность, что даже своим не можешь рассказать. – Подытожил с упрёком Рома.
–Не такой важный, как ты, друг мой. – Усмехнулся я и, увидев привезенный паллет, осознал, что появилась возможность закончить разговор и непосредственно приступить к тому, зачем мы сюда приехали.
Он был близким мне человек и имел большой кредит доверия, являясь
Три паллета с разными товарами пригнал парень нашего возраста, который работал на этой базе, находившейся в северном районе города. Облеченный в синий форменный комбинезон и кепку с надписью «Россия» он с усталостью посмотрел на нас, после чего начал выгружать паллет на погрузочную платформу. Рома начал сверять данные и количество товара. Убедившись, что всё сходится, он дал команду для погрузки в машину.
– Ну, понеслась. Надеюсь, всё поместится. – Сказал он, когда мы подъехали с ними ближе.
Погрузив все до последней коробки и обрадовавшись, что всё уместилось, мы сели в машину для продолжения движения. Вдавив ногу в педаль газа, она задала путь в сторону магазина. По дороге Рома начал рассказывать о своих походах в ночной клуб, в которые я ходил крайне редко.
– Знаешь, кого видел? – Поинтересовался он.
– Ну-ка.
– Юлю.
– И как? Поприветствовал её? – Спросил я.
– Ага, томным взглядом. Смешно было, сама говорила, что не ходит, а тут на тебе.
– Да уж. – Начал я. – Даже не поговорили?
– А о чём с ней говорить? – Поворачиваясь в мою сторону, задался он вопросом.
– Ну как, четыре года отношений мимо не проходят.
– Не, я как раз таки и прошёл мимо неё, хотел что-то сказать, но остановил себя. Заметить её при ней было бы ошибкой, она на это и надеялась, видимо, придя туда. – Подытожил он.
– Забавно. А в целом как?
– Да никак. Всё тоже, все те же. Только и успевал добегать до барной стойки под треки диджея.
Дальше рассказ принимал оборот о том, что малиновка разливалась по стопкам, девочки прижимались всё ближе на танцполе, а сигареты на балконе улетали одна за другой. Типичное времяпровождение в стенах ночного клуба. Я слушал его и пришёл к умозаключению того, что я по сравнению с ним был как домашний пёс, так можно было охарактеризовать себя после синхронизации собственного мнения. Я чурался их и никогда не интересовался подобным досугом, где никогда не чувствовал себя там комфортно, лишь друзья иногда радовали своим присутствием и музыка, особенно 90-х, ласкала мои уши, когда раздавалась в динамиках вместе с рёвом толпы. Кстати, музыка в машине была выключена, я улыбнулся. Приятно когда тебя понимают с полуслова.
Добравшись до торгового центра, где располагался его магазин, мы в ускоренном темпе начали разгружать машину набитую ящиками с товаром. Огромные коричневые коробки ставились на платформу одна за другой и уже через пару минут они были перемещены в стены отдела и разбирались продавцом в целях помещения его на витрину.
– Спасибо, что помог. – Направляясь к машине, сказал он.
Я промолчал. Те, кто связан узами времени, не благодарят.
– Так во сколько улетаешь? – Спросил он.
– В 20:30. – Ответил я.
– Извиняй, я бы тебя подвёз, но у меня магазин в это время закрывается. Касса, все дела.
– Брось. Я и не просил. – Сказал я на его посыл.
– Всё равно, на своих колесах комфортнее.
– С этим не поспоришь. – Заключил я.
Мы добрались на парковку, параллельно обсуждая события города из новостей и разместившись на креслах автомобиля, которые
Глава II
Сердце в режиме онлайн
Осознание того, что всё, что происходит случайно в нашей жизни, абсолютно не случайно посетило меня в этот вечер, словно поражение молнией ствола дерева. Вечерняя пробежка на школьном стадионе выдалась продуктивной, несмотря на срывающийся снег с дождём. Тренировка по намеченному плану приносила свои плоды, а пустой стадион давал некий повод для гордости, что кроме тебя, в такую погоду, никто этого не делает. Однако по дороге до дома попытка выкинуть тщеславие взяло верх, что вдвойне придало радость, справившись с соблазном. Дорога до дома была быстрой. Только проезжая часть и детский сад отделяли меня от теплоты домашнего уюта, к которому я шагал мимо собравшихся луж. Серый дом номера тринадцать был виден ещё вдалеке, но спустя пару минут он был уже по левую сторону моей руки, приближаясь к домофонной двери. Соседка бросила взгляд и, не узнав меня, увидев проходившего мимо неё человека, наверняка подумала про себя, что в подобной одежде он лишился ума выходить на улицу, когда сама укуталась в слои как жульен, но мне было до балды. Забежав под её осуждающий взгляд внутрь подъезда, я взобрался по лестнице первого этажа, стал ожидать приезд лифта. Приняв душ, и приготовив себе ужин, я сел за стол. И то ли маленький снег за окном, то ли какие-то рецепторы были задеты во время поедания углеводов, в голове стали появляться периоды моих отношений. Невзначай промелькнули лица, ситуации, разговоры до утра, все это накатывало в моей голове как лавина, которая не хотела останавливаться, а только набирала обороты. Вика – школьная пора. Настя – знакомство в лагере. Даша – дворовые перипетии. Катя – магазин. Список продолжался в хронологическом порядке, как архивные записи пронумерованные картотекой и оставленные на случай, чтобы знать каждую деталь, которая сохранилась. Любовь – это марафон, а я на нём был явно спринтером. Моя физиология выдавала то строение мышц, которое было не свойственно этой дистанции, только так можно было объяснить, почему мои отношения заканчивались, не доходя до финишной черты в виде ЗАГСа, как это прописано обществом, но стараний, конечно, мне было не унять. В этой колеи, как будто по очереди, каждая представала передо мной. Взяв себя в руки, я перешел от потока мыслей к переходу поедания своего ужина. Классика углеводного жанра после тренировки в лице макарон в соусе терияки с грудкой и овощами залетала на ура. Закончив трапезничать, я направился было в комнату, чтобы почитать, но мой телефон уведомил меня о сообщение. Когда тобой овладевает грусть одиночества и тебе приходят уведомление, ты как Собака Павлова, быстро реагируешь на вспышку телефона, ожидая увидеть кого-то, кто порадует своим простым «привет», но нет. На экране телефона смс-ка гласила:
«Дополнительные возможности и услуги для звонков и сообщений.
Подробная информация и стоимость подключения по телефону».
Сотовый оператор умел уведомить меня о своих акциях в абсолютно неудобное время и, это на секунду погрузило меня в ещё большую печаль, но лишь на секунду, которая улетела сквозь форточку окна, пролетая над зданием шестнадцати этажного дома напротив. Мне оставалось только отряхнуться от этих мыслей, встать и пойти дальше.
Взяв свой любимый предмет восприятия, после футбольного мяча, я сел как можно удобнее в ожидание эмоций, положив телефон на край стола. Он тут явно мешал. Тем более для чего он, когда уведомления приходят лишь от подписок магазинов. Книга была верным другом и товарищем, который помогал не только развиваться, но унестись куда-то далеко, во времена написания чернилами автора. В те дали, где властвовало лишь твоё воображение вкупе с историями главного героя. Рассказ повествовал о том, что человеческие отношения были в большей степени странные. Автор утверждал, что некоторое время ты проводишь с одним человеком, ешь с ним, и спишь, и живешь, любишь его, разговариваешь, ходишь везде, а затем это прекращается. Наступает короткий период, когда ты ни с кем, потом приезжает другая женщина, и ты ешь теперь с ней, и ебешь ее, и все это вроде бы так нормально, словно только ее и ждал, а она ждала тебя. Мне всегда было приятно читать этого алкогольного философа, в нём не было лжи и это привлекало. Он был прям и при этом сердечен, зная и не притворяясь другим, а это в наше время было редкостью. Его грязный реализм, в чьем произведении не мелькала фантастика, а рассказывались будничные дни своего нахождения на этой земле. Походить на него не было в моих планах, особенно в его алкогольной зависимости, но строки… западали надолго, поражая своей искренностью. Хотя для многих они были слишком пошлы и не уместны.