Чтение онлайн

С облегчением того, что «крыша над головой» есть, разуваюсь и снимаю куртку. Портфель ставлю возле стола и звоню маме.

– Я заселился. – Говорю я ей.

– Ну, слава Богу. – Отвечает мама и в её голосе слышится спокойствие.

– Дверь не хотели открывать. – Рассказываю ей

– Как это? – Интересуется она.

– Ну, вот так, пришлось ещё ждать. Звонил на ресепшен и просил, чтобы открыли. – Развёрнуто отвечаю я маме.

– Странно. – Говорит мама.

– Ладно, я пойду в душ и буду ложиться. Время уже второй час, и ты ложись, я добрался, как встану утром, наберу. Целую.

– Хорошо – Говорит мама. – До утра.

– До утра. – Отвечаю я и кладу трубку.

Чай. Горячий чай. Все для этого есть, кроме чайника. Эх. Снимаю штаны и собираюсь в душ, предварительно звоню Лине.

– Я заселился.

Номер 34, цвет зеленый, а все остальное синие. – Рассказываю я ей.

– Отлично. Так что, ты приедешь? Мне тебя ждать? – Спрашивает она.

И тут я завис. Ещё некоторое время назад я думал о том, чтобы вызвать такси и добраться до неё, но сейчас, даже при её аргументах, мне этого делать не хотелось.

– Лина, давай не сейчас. Я очень хочу тебя видеть, но у тебя завтра пары, а я рано не встану, если останусь у тебя, поэтому поговорим по видео… – Отвечаю с долей грусти, но чистотой своих мыслей, что было для меня важнее.

Правда, всегда стояла во главе моего угла. Она сама боялась пускать незнакомого человека в дом, хоть и понимала, что я для неё уже не незнакомый. И пусть наше общение с ней уже выходило за рамки связи по телефону, я понимал всю ситуацию и не хотел, чтобы её мысли были забиты иными мотивами, которые я мог преследовать. Мне хотелось чистоты и добрых помыслов к ней, ведь с ними я и летел сюда, а за перепихоном ехать за тридевять земель не было смысла. Это же не Дубайские каникулы, которые вошли в моду для многих инстасамок в поисках наживы. Думаю, она это должна понимать, как понимал это я.

И вот, забыв про душ, я в трусах и футболке, показываю ей своё логово, не беря камеру ниже, на это время. Обсуждая всё, до мельчайших подробностей, от времени в самолете, до поездки на метро. Что мне нравилось, так это то, что когда мы разговаривали, то смотрим друг другу в глаза. Я всегда смотрел прямо, не отводя взгляда, чтобы понять человека, и признаюсь, у меня это неплохо получалось. Выводы, сделанные после зрительного контакта, оставались верны, но, безусловно, не все говорилось прямо в лицо, иначе человек мог просто не понять. Глядя в её глаза, через экран смартфона я поражался её скромностью, её простотой и прекрасными чертами лица. Мне хотелось видеть эти глаза напротив своих, прямо сейчас, но тот, кто терпит, действительно получает всё, поэтому я засунул своё эго в далёкие отделы и наслаждался разговором с девушкой, которая желала абсолютно того же. Моё тело забыло о том, что замёрзло, его грел не чай, не горячий душ, а тёплое чувство, желаемое получить всеми без исключения людьми, и сегодня я им обладал, в хорошем смысле слова. Мне было параллельно на всех остальных, тех, кто был. Я был счастлив с девушкой, которую даже не трогал, не обнимал и не прикасался губами к её губам, но чувствовал связь, а она чувствовала меня, и это было за гранью понимания. Когда люди, не знавшие друг друга до недавнего времени, проникаются этим, не смотря на все преграды и, двигаются обоюдно к точке соприкосновения.

Разговор затянулся почти до начала третьего. Я сказал Лине, что завтра жду её звонка после пар, а сам поеду по городу по своим делам, на что получил логичный ответ.

– Каким делам?

– Своим. Ничего серьезного. Не думай об этом и ложись спать. Тебе рано вставать. – Отвечаю я.

– Ну, ладно. Хорофо. Завтра как встанешь, пиши, я отвечу на перемене после пары. – Говорит она.

– Спокойной ночи, завтра увидимся. Обнял. – Отвечаю ей я.

– Сладких снов. – Говорит Лина и машет мне рукой, посылая воздушный поцелуй сквозь экран.

Поймав его, я прикладываю его не к губам, а к груди, где бьётся сердце. Она видит это и мило улыбается. Сбросив трубку, остаюсь лежать ещё около двадцати минут на кровати с телефоном в руках, пока моё тело не сообщает мне о том, что холод вернулся и надо бы согреться. Я раздеваюсь, иду в горячий душ, греюсь и выхожу. После выключаю свет и ложусь в кровать под одеяло. Дорога была тяжелая, надо подготовиться к завтра. Съездить утром в часовню, встретиться с моей дорогой и уже ставшей близкой, боевой подругой Тамарой, если у неё получится, да и выспаться. К сожалению, я настолько замерз, что не смогу уснуть ещё где-то час. Чая не было, а одетая футболка стала только потной. Не уж то заболел? Нет. Этого нельзя допустить. В голове крутились разные мысли, но единственной

мыслью, который мне хотелось, чтобы Морфей помог мне уснуть, и через какое-то время, я ушёл в мир сновидений. Мне не снилось ничего. И это хорошо.

Глава IX

Перед встречей

Открыв глаза, я перевернулся на другой бок, и доведенным до автомата утренним движением потянулся к своему телефону. Время было 9:26, а на дисплее виднелись непрочитанные сообщения отправленные ранее. Влад, Тамара, Лина. Ещё сонными глазами разблокировав экран, звоню маме.

– Доброе утро. – Говорю я.

– Доброе утро, как спал? – Спрашивает меня мама.

– Спал хорошо, но мало, пора вставать уже. – Отвечаю ей я.

– Лежи, успеешь ещё. – Услышал я в ответ от неё.

– Не, надо вставать, я же не приехал лежать в отеле, надо собираться. Ты на работе уже? – Говорю я маме присев на край кровати.

– Давно. – Удивленно отвечает мне мама.

Я уже и забыл, что нас разделяет час времени, но при этом не переводил часы на телефоне. Значит, время раннее и успею все сделать с опережением часа. Хорошо иметь при себе гандикап.

– Хорошо, тогда как поем, все сделаю, я тебе наберу. Буду собираться. – Сказал я.

– Давай, жду. – Отвечает мне мама и кладёт трубку.

За окном рассветом даже и не пахло. Открыв шторку, мне ещё думалось, что всё ещё ночь. Все было в серых тонах, и солнце было не видать, лишь сквозь тучи виднелись малейшие лучи света. Вот он Питерский стиль в осенне-зимний период. Встаёшь темно, едешь домой вечером, темно. Зазвонил будильник. Удивившись, что я вообще его ставил, выключаю и иду в душ, чтобы умыться. Жажда мучила собой, а воды рядом не было. Поняв, что у меня было три варианта, заключаюсь в выборе. Первый, самый логичный – сходить в магазин и купить, что сейчас делать вообще не хотелось. Второй, спуститься на ресепшен, вроде кулер там стоял, но утренняя лень охватила меня, и я отошёл от этого варианта. Третий вариант был самым простым и состоял в том, чтобы насытиться водой из-под крана, но подкорка моей памяти вспомнила совет моей учительницы в школе, Елены Михайловны, которая настоятельно просила, никогда не пить воду из него в Петербурге. Аргумент был прост – она была грязной и не прошла обработки и, если ты не хочешь оказаться в больнице отделение гастроэнтерологии, то лучше не употребляй. Что же. Выбор скуден. Ессентуками тут явно не пахнет, но, скажите мне это десятилетнему пацану, который после каждой игры на поле во дворе сразу бежал к ближайшему крану с водой у подъезда, где при наклонение пахло сыростью из-под подвала, но ты пил её с наслаждением. Думаю, мой пищевод привык к подобным течениям и, держа в голове все последствия выбора, я направился прямиком в душ. Осмотрев себя в зеркало и увидев сонный вид, ничего не оставалось, как только освежиться. Да, вода действительно приятная, но не на вкус. Точно пойду вниз к куллеру. Выдавливаю зубную пасту и энергично втираю её в свои зубы. Свежее дыхание, так же как и шлейф духов необходим. Запахи не забываются, но их тяжело воспроизвести, поэтому оставлять приятное мнение о себе было ключом ко многим женским дверям.

Под душем понимаю, что мои мысли пусты, только вода течёт по телу. Вытираюсь и вспоминаю о сообщениях, которые остались без ответа. Прохожу к кровати и смотрю, что появились ещё несколько новых.

Влад писал о том, что Москва приобретает для него новый вектор развития. Работа найдена и всё идет своим чередом. Осталось только переехать в свою квартиру и обустроить её. Я был рад за него, искренне. Он был для меня тем человеком, за которого я радовался как за себя. Единственный в своём роде человек, носивший в моём кругу звание настоящего друга. Сколько мы с ним пережили, не рассказать. Даже его размолвка с тренером в виде ухода в другую команду, с последующим уходом со школы, не могла повлиять на нашу дружбу, хоть и я часто вспоминал о нём, сидя теперь уже в одиночке за партой. И пусть, наш юношеский мозг не впитал большинство того, что наполняет его сейчас, уже тогда он закладывал основы дружбы в таком раннем возрасте, которая по сей день отражается в виде звонков и сообщений. И пусть, они стали чуть реже, имея за собой мотивы личной жизни, а в его случае я бы уже мог сказать, семейной жизни, но мы были до сих пор на проводе, без резона оборвать данную связь. Ответив ему, я перешёл к другому диалогу.