Это несерьезно!..
Шрифт:
— Только не по телефону! — заявила она. — Не могли бы вы встретиться со мной?
Кент нахмурился и посмотрел на часы.
— Что, прямо сейчас?
— Да. Где вы находитесь?
— Я живу на пересечении улиц Колледж и Спадина.
— Что, правда? Замечательно! Знаете кафе «Дар-ад-Дыяфа»?
— Найду.
— Я там буду минут через двадцать. Договорились?
Кент был захвачен врасплох и не успел опомниться, как согласился.
— Давайте не будем представляться друг другу
Кент зашел к Сэмми. Она улыбнулась ему из-за пишущей машинке.
— Еще одно свидание вслепую? Вот так сразу?
Он протянул сестре объявление. Сэмми послушно прочитала и удивленно вскинула брови.
— Как ты думаешь, о чем идет речь?
— А Бог его знает. Читал газету, которую подсунула мне Миранда, и наткнулся вот на это.
— Судя по всему, тебя попросят что-нибудь туда отвезти или с кем-нибудь встретиться, как ты думаешь?
— Поживем — увидим.
На этот раз Кент не стал возиться с галстуком и пиджаком и надевать пальто. А достал из шкафа куртку, в которой ходил обычно, замотал горло шарфом и бросил сестре «Пока!»
Снаружи большими пушистыми хлопьями валил снег, и Кент решил пройтись пешком. До указанного места недалеко, а он так давно не был дома, что снег еще не успел ему надоесть. В пустыне человека, выросшего в средней полосе, временами охватывает ностальгия по зиме, поэтому Кент полной грудью вдыхал ледяной воздух, наслаждаясь его свежестью и чистотой.
В кафе «Дар-ад-Дыяфа» Кенту раньше бывать не приходилось. По правде говоря, он его даже избегал: хватит с него восточного колорита. Однако внутри оказалось довольно уютно. Низкие столики, таинственный полумрак. Посетителей немного, все сидят как-то сами по себе, некоторые читают… Кент понял, что это одно из тех мест, куда привыкшие к одиночеству индивидуумы приходят, чтобы немного побыть на людях.
Он уселся в уголке, лицом к двери. Вскоре на пороге появилась хрупкая, темноволосая девушка в красном шарфе. Она спокойно огляделась, а когда Кент помахал ей, улыбнулась, кивнула и направилась в его сторону.
— Я вам очень благодарна, — сказала она, расстегивая молнию куртки и разматывая шарф.
Самая обычная девушка, лет двадцати трех, карие глаза, темные волосы, подстриженные немного выше плеч. Она небрежно заправила их за уши, что придало ей деловитый и немного суровый вид. На макушке у нее, точно шапочка, лежали снежные хлопья. Девушка села и как ни в чем не бывало стряхнула снег на пол.
— Не за что, — ответил Кент.
Он не знал, сердиться ему или улыбаться. Лицо незнакомки было болезненно бледным, под глазами темнели тени, но тем не менее она выглядела очень собранной
— Меня зовут Поуни, — негромко сказала девушка.
— Кент, — представился он, пожимая протянутую, еще влажную от снега руку.
— Вы не возражаете, если я, прежде чем вам что-то рассказывать, задам пару вопросов?
Кент поразмыслил.
— Не обещаю, что я на них отвечу.
— Вы в Йемене живете постоянно?
— Нет. Я приехал домой в отпуск и узнал, что теперь меня направляют туда.
— А в какой город вы едете?
— В Мукаллу.
Поуни вздохнула с облегчением и улыбнулась.
— Это замечательно! Туда-то мне и надо. Послушайте, вы не могли бы взять меня с собой… в качестве няни или кого-нибудь еще?
— Няни?!
Она закивала.
— У вас дети есть? Я могла бы…
Кент отрицательно покачал головой. И Поуни огорченно вздохнула.
— Жалко. Няней было бы проще всего. Это никого бы не удивило, понимаете? А чем вы там будете заниматься?
Он положил руки на стол и наклонился вперед.
— Послушайте, мне кажется, вам пора объяснить мне, в чем, собственно, дело.
Поуни помолчала, недоверчиво разглядывая его, словно пытаясь понять, что он за человек. Видно было, что собеседник интересует ее вовсе не как мужчина, а как личность. Однако Кента такое отношение устраивало куда больше.
— Я про вас ничего не знаю, — произнесла она наконец. — Могу ли я довериться вам? В смысле, если я вам все расскажу, обещаете ли вы, что никому ничего не скажете, даже если окажется, что помочь мне вы не в силах?
Кент в свою очередь внимательно посмотрел на нее. Лицо встревоженное, но взгляд открытый, прямой. Совсем не похожа на контрабандистку, торговку наркотиками или какую-нибудь психопатку, сдвинутую на политике.
— Что, речь идет о чем-то незаконном или аморальном? — спросил он.
Поуни поморщилась.
— Ну, не знаю, как и сказать…
— Боюсь, я вам ничем не смогу помочь. — И Кент сделал движение, собираясь встать.
— Нет-нет, подождите! Пожалуйста! Пока что вы моя единственная надежда!
Быть может, его подкупило именно то, что девушка держалась так искренне, без всяких этих женских штучек. Когда ему строили глазки, кокетливо хлопали ресницами или напускали на себя умоляющий вид, Кент всегда чувствовал, что им пытаются манипулировать. А он этого не любил. Но Поуни смотрела ему прямо в глаза, как мужчина.
— Если речь идет о наркотиках или о чем-то таком, я молчать не буду, не рассчитывайте, — предупредил он, снова опускаясь на низкое сиденье.
— Да что вы! Ничего подобного! Понимаете…