Это несерьезно!..
Шрифт:
Гости умолкли как зачарованные. Поуни поспешно выхватила рубашку из рук Кента и кое-как запихала обратно в пакет. Собравшиеся были людьми шумными и простыми, но достаточно деликатными, поэтому все тут же дружно заговорили о посторонних вещах.
Вечером новобрачные отправились на квартиру к Сэмми. Родители Поуни вместе с ними — они собирались забрать с собой в Питерборо часть вещей дочери. Конечно, им тоже не сказала правду. Если папа с мамой узнают, что она задумала, то костьми лягут, а ее никуда не отпустят! Мама, впрочем, явно что-то заподозрила,
— Мы с ним встретились потому, что я искала людей, которые хоть что-то знают о Йемене, — сказала она матери по телефону. — И… и полюбили друг друга. Знаешь, как это бывает!
— Только вот ты не очень похожа на влюбленную, — проницательно заметила мама. — Мне кажется, ты что-то задумала. Не бойся, отцу я ничего не скажу. Он уже и так весь извелся. Ладно, Поуни, мы приедем. Но мне все это не нравится…
Пока отец, Кент, Бен и Сэмми таскали ее коробки и чемоданы в машину, Поуни осталась наедине с матерью.
— До свидания, мам. Я тебе напишу, — сказала она, обнимая мать.
Они посмотрели друг другу в глаза. Поуни пришло в голову, что, быть может, она видит маму в последний раз. Глаза тут же наполнились слезами, горло сдавило. Крис Уолкер была женщиной спокойной, солидной и практичной. Типичная фермерша старого закала. Потерю фермы она перенесла с завидной стойкостью. Но известие о Кри ее сломало. Тогда Поуни впервые в жизни увидела свою мать потрясенной. Возможно, именно это и заставило девушку решиться во что бы то ни стало выручить сестру.
— Этот твой Кент — хороший человек, надежный, — сказала ей мать. — Теперь я за тебя почти спокойна. Надеюсь, ты посоветуешься с ним прежде, чем выкинуть какую-нибудь глупость?
— Я рада, что он тебе нравится, — ответила Поуни, уклоняясь от прямого ответа.
— Запомни одно, детка: если ты тоже попадешь в беду, Кри этим не вернешь и нам легче не станет, — сказала миссис Уолкер; временами она почти читала мысли дочери. — Я знаю: ты что-то задумала, просто не хочешь нам говорить. Будь благоразумной. Ты и так чересчур привыкла спасать Кри от нее самой. Но на этот раз ты ничего не можешь поделать, и тебе придется с этим смириться.
Поуни прокашлялась, чтобы избавиться от кома в горле.
— Я понимаю, мам.
— В самом деле? Надеюсь. Ты просто не представляешь, насколько дорога отцу. Вслух-то Джек ничего не говорит, но он ужасно тобой гордится. Знаешь, как он сокрушался, что потерял ферму и не сумел передать ее тебе? А если мы потеряем тебя, — это его убьет. Ты не просто его любимая дочка, Поуни. В тебе — вся его жизнь. Запомни это. И, ради Бога, возвращайся!
Поуни не могла говорить. Такие речи были совсем не в характере ее мамы… Она только кивнула.
Миранда продумала все, включая и то, что два дня, оставшиеся до отъезда, молодожены проживут в квартире Сэмми. А сама Сэмми на это время переедет к Бену. Возражать было бесполезно. Единственным выходом было кому-нибудь из них — Кенту либо Поуни — тайком переехать в отель. Но оба знали, что чем раньше они привыкнут жить вместе, тем лучше. И все же Поуни хотелось, чтобы сегодня кто-то из них ночевал в отеле. Хотя бы в эту ночь — ночь их свадьбы…
Родители
С того дня, как он согласился жениться на ней, Поуни начала сомневаться, правильно ли она поступает. А вдруг мама права и все это кончится лишь тем, что они с Кри погибнут обе? Что, если, несмотря на все предосторожности, Кент потеряет работу?..
— Хочешь кофе? — спросила Поуни, когда он, проводив сестру с будущим зятем, вернулся в квартиру и запер за собой дверь. Теперь ведь им придется обращаться друг к другу на «ты»… Надо привыкать.
Кент остановился, прислонясь спиной к двери и глядя на свою «жену». Наступило длительное молчание. Его лицо было непроницаемым. Поуни принялась нервно теребить непривычный золотой ободок на пальце.
— Нет, спасибо, кофе я не хочу, — произнес он наконец, затем выпрямился и начал стягивать с себя галстук. Оба все еще были в свадебных костюмах. — Я привык спать на диване. Так что располагайся в спальне. Я уже отнес туда твои вещи.
Поуни поняла это как просьбу оставить его одного. Спорить она не стала.
— Пойду переоденусь, пожалуй.
Кент надеялся, что присутствие Сэмми и Бена поможет снять напряжение суматошного вечера. Напрасно. Никогда бы не подумал, что можно начать по-особому относиться к женщине только оттого, что надел ей на палец кольцо! — недоумевал Кент. И общество Сэмми и Бена ситуацию ничуть не упрощало.
Начать с того, что сестра прямо-таки сияла. С детства Кент не видел ее такой счастливой, как сегодня. Конечно, это из-за Бена. Любовь любую женщину делает прекрасной. С тем самодовольным хлыщом Маккуртом Сэмми была совсем не такая.
Ну почему Поуни не смотрит на него такими же восторженными глазами? Глупо, конечно, но ему почему-то было обидно. С одной стороны, конечно, лучше бы Кент на ней вообще не женился. С другой — почему женщина, которая только что стала его женой, выглядит так, словно ей подписали смертный приговор? Нет, правда же обидно! Ведь, в конце концов, это его жена, черт возьми!
При этой мысли Кент ощутил непривычное возбуждение. Дьявольщина! Да что с ним такое? Только этого не хватало!
Впрочем, ничего удивительного. Его сестра и Бен смотрели друг на друга так, что воздух между ними едва не дымился. А Поуни…
Поуни на этот раз тщательно зачесала волосы назад. Они не были как раньше небрежно заправлены за уши. Сегодня Кент впервые обратил внимание на то, какие у нее точеные черты лица, высокие скулы, маленький, твердый подбородок… К тому же Поуни накрасилась. И теперь выглядела прекрасной и недоступной. Девушка была погружена в свои мысли и словно не замечала Кента. Ну почему это его так раздражает? Однако раздражает же!