Чтение онлайн

– Я не могу больше сдерживаться, Кэрри, – простонал Тадео.

Но они уже вместе неслись куда-то, и Кэролайн кричала от удовольствия.

Это счастье, думала она немного позже, медленно приходя в себя, – заниматься любовью с Тадом, моим дорогим, чудесным, потрясающим Тадом. Отчаяние минувшей недели было безвозвратно забыто. Сомнения и страхи покинули ее.

– Я люблю тебя, – прошептала Кэролайн, когда обрела способность говорить.

– И я люблю вас, сеньора Касарес, – ответил он, обхватывая ее лицо ладонями и покрывая его поцелуями. – Тебя одну. Всегда только тебя.

– Вот

это жизнь, – пробормотала Кэролайн забираясь в огромную ванну.

Тадео дал ей немного подремать, затем разбудил поцелуем и отнес в ванную комнату с небольшим круглым бассейном, наполненным теплой душистой водой.

Когда Кэролайн удобно устроилась посреди искрящихся пузырьков, муж вышел, чтобы принести оставшееся шампанское. Его хватило как раз на два бокала, с которыми Тадео и присоединился к ней. Откинувшись на край бассейна, оба наслаждались массажем сильных водяных струй.

Сделав глоток, Кэролайн ленивым взглядом окинула роскошную ванную комнату. Пять лет назад здесь стояла старинная ванна на львиных лапах, с медными старомодными кранами, вполне соответствовавшая деревенскому стилю отеля, и деревянная мебель. Тогда все здесь было кремовым и зеленым.

Теперь же стены, полы и скамьи были из черного мрамора с серыми и золотистыми прожилками. Бассейн, раковина и унитазы были жемчужно-белыми, краны и светильники золочеными. Огромное зеркало над раковиной по краям тоже сверкало золотом.

Кэролайн вдруг поняла, что никогда прежде не принимала ванну вместе с Тадео. Душ – да, но не ванну.

Это было чудесно. Расслабляло и будоражило одновременно. Они касались друг друга только пальцами ног, и их тела едва возвышались над водой. Но сознание того, что под водой оба обнажены, возбуждало необычайно.

– Мне нужно делать это почаще, – сказал Тадео.

– Что делать почаще? – спросила Кэролайн, в синих глазах которой плясало веселье.

– Оставлять детей с кем-нибудь на ночь и увозить тебя в уединенное романтическое место, где я смогу всю ночь заниматься с тобой неистовой страстной любовью.

– Обещания, обещания… Уже десять часов, а ты занимался со мной любовью только один раз.

– Дорогая жена, я начал заниматься любовью с тобой с того момента, когда позвонил утром и велел, чтобы ты не надевала нижнего белья. Весь день вы были на взводе, сеньора Касарес. Неужели станете это отрицать?

– А как насчет вас, сеньор Касарес? – возразила она, не собираясь ни в чем признаваться. – Были ли вы весь день на взводе, предвкушая этот вечер?

– Я специально пытался отвлечься, хватаясь то за одно дело, то за другое, как ты, наверное, уже заметила. И тем не менее мне все же пришлось принять самый холодный и самый долгий душ в моей жизни, прежде чем заехать за тобой. Я не мог себе позволить разочаровать тебя. Только не сегодня вечером.

Кэролайн мягко улыбнулась.

– Ты никогда не разочаруешь меня, Тад.

– Разве? А как же твое притворство в течение всего последнего года?

Она пожала плечами.

– Я просто была не в настроении. Не знаю почему. Наверное, уставала. В такие ночи я осталась бы равнодушной и к самому

Рудольфе Валентине.

– Может быть, и я не очень-то старался, – пробормотал Тадео. – И ты, думаю, была не столько усталой, сколько недовольной. Я был эгоистичным, даже эгоцентричным мужем, Кэрри, и очень сожалею об этом. Но отныне все изменится к лучшему.

Кэролайн была тронута его искренним раскаянием и обещанием изменить все к лучшему. Если сегодняшний вечер что-нибудь да значил, то будущее определенно выглядело в розовом свете.

– Пора! – сказал Тадео, ставя бокал на мраморный пол и со зловещим блеском в прекрасных черных глазах глядя на нее. – Может быть, до начала следующего раунда заказать еще шампанского?

– Ммм… Если тебя привлекает перспектива заниматься любовью с очень сонной леди.

– Ни за что! В таком случае – только кофе. Я пока не намерен позволять тебе спать, тигрица. Ночь еще только начинается, а ты выглядишь невероятно соблазнительно, сидя в этой воде, с немного спутанными волосами, с обнаженными плечами и с этим опаловым ожерельем на восхитительной и такой манящей шее.

– Боже! – воскликнула она, только теперь вспомнив, что ожерелье все еще на ней.

Кэролайн быстро поставила свой почти пустой бокал, выпрямилась и потянулась к застежке.

– Нет, не снимай его, – запротестовал Тадео. – Оно выглядит потрясающе. Кроме того, сделано из настоящих опалов и золота, поэтому немного воды и мыла ему не повредит.

– Да? Ты уверен? Что ж… тогда ладно. – Она благоговейно провела по ожерелью пальцами. – Никогда еще у меня не было ничего столь красивого и дорогого. Я просто в восторге, Тад! Лучшего подарка к нашей годовщине и придумать невозможно!

– Да, я тоже так думаю, – согласился он, с любовью глядя на жену. – Сегодня вечером оно пришлось как нельзя кстати.

Кэролайн снова откинулась на край бассейна… и тут ее вдруг поразила неприятная мысль. Тадео из тех мужчин, которые никогда ни о чем не забывают. У него идеальная память. Так почему же он не подарил ей ожерелье раньше? Может быть, это как-то связано с Ритой?

Ей стало дурно.

– Тад… – начала она, преисполнившись внезапной решимости побольше узнать о его отношениях с Ритой. Например, преодолел ли он уже то, что некогда назвал наваждением? И что он думает об этой женщине теперь, когда умер Карлос. Ненавидит ли ее по-прежнему? Или жалеет?

Кэролайн хотелось бы также узнать, что именно муж делал тогда в квартире невестки. Но тогда пришлось бы признаться, что она была там, и это вызвало бы резонный вопрос Тадео о причинах такого поступка. Тогда она вынуждена была бы сообщить, что подслушала гораздо больше, чем рассказала ему.

– Да, что ты хотела сказать? – спросил Тадео. Кэролайн сглотнула.

– Ты… ты говорил, что у нас больше не будет секретов друг от друга.

– Да-а… – Он вдруг насторожился. Храбрость тут же покинула Кэролайн. С какой стати портить столь чудесный вечер, быстро рассудила она, стараясь оправдать внезапную нерешительность. Чего еще она хочет от своего мужа?! Он сказал, что любит ее, только ее и всегда ее. Разве можно сказать что-нибудь более убедительное?