Чтение онлайн

Кэролайн не могли не взволновать столь страстные слова, даже если они звучали немного собственнически. Но сегодня вечером она простила бы мужу что угодно.

И все-таки Кэролайн считала сегодняшний вечер не совсем настоящим, несмотря на то что Тадео утверждал обратное. Он осуществлял романтическую фантазию, воссоздавая время, когда они только что познакомились, когда Тадео казался ей непревзойденным мастером секса, а она с охотой подчинялась всем его требованиям.

Но то, что было чудесно для того времени, больше не устраивало Кэролайн. Она жаждала иных отношений с мужем, настоящего

партнерства как в спальне, так и вне ее. Он, несомненно, уже начал осознавать это, поскольку смягчил свою шовинистическую позицию, предложив ей сотрудничество в новом журнале.

Однако на самом деле Кэролайн ждала от него гораздо большего. Она хотела быть не только женой и деловым партнером, но и лучшим другом Тадео. Хотела полного его доверия, эмоциональной близости, а не только физической.

Увы, такие перемены не случаются за одну ночь, Кэролайн это понимала. И уж во всяком случае, не за сегодняшнюю ночь.

О, сегодня она будет щедрой и податливой и не станет затрагивать рискованных тем. Честно говоря, ей все еще казалась невероятно возбуждающей мысль о полном подчинении Тадео в постели. Ей только не хотелось, чтобы так происходило постоянно. Она должна обладать правом как отказаться, если будет не в настроении, так и взять иногда инициативу в свои руки.

На некоторое время, пока Тадео забирал ключи и заказывал еду в номер, Кэролайн оказалась предоставленной самой себе. Она старалась не замечать, как смазливая рыжеволосая девица за конторкой строит глазки ее мужу.

Девица и впрямь очень симпатичная, отметила Кэролайн, и Тадео уже задерживается дольше, чем нужно. Ревность заставила ее крепко вцепиться в золотистую вечернюю сумочку, которую она держала в руках. Кэролайн уже готова была взорваться, когда мужчина в полосатом костюме, материализовавшийся из неоткуда, завел старую песню: а не встречались ли мы где-нибудь раньше?

Она смерила наглеца холодным яростным взглядом, и в этот момент Тадео отошел наконец от конторки. Нахмурившись, он поспешил к жене и, завладев ее локтем, повел к кабинам лифта.

– Я оставил тебя одну всего лишь на минуту, – проворчал он раздраженно, – а эти псы уже бегают вокруг, принюхиваясь.

Кэролайн возмутило такое в высшей степени несправедливое замечание.

– Вот как? – выпалила она. – Тебе придется привыкать к этому, Тад, если ты и впредь намерен выводить меня в свет одетой подобным образом! На самом деле это я должна возмущаться тем, как женщины все время увиваются вокруг тебя. Стоит тебе оказаться на расстоянии трех футов от них, и они начинают вести себя как самые настоящие сучки! Если бы у них были четыре, а не две ноги, они бы без конца подставляли тебе зад. Но поскольку они лишены этого преимущества, им остается только хлопать ресницами и бессмысленно улыбаться.

Тадео замер и недоуменно уставился на нее. Кэролайн ответила ему непримиримым взглядом. Наконец уголок его рта дрогнул и стал приподниматься в медленной ироничной улыбке.

– Твоя мать была права, – произнес Тадео. – Я даже не представлял, на ком женился. Но начинаю понимать. Пойдем, тигрица, – пророкотал он. – Спрячь когти до тех пор, пока мы не найдем им лучшего применения.

К сожалению, в лифте они поднимались

не одни, и Кэролайн не могла спросить, в чем именно права Джоан. Но она хорошо представляла, что сказала Тадео мать. Должно быть, предупредила о носящихся в воздухе переменах и посоветовала отнестись к этому с известным смирением, дабы не навлечь на свою голову больших неприятностей.

О да, она была права!

Кэролайн улыбнулась, припомнив, какое ликование охватило ее только что, когда она дала себе волю. Да, это просто великолепно – вот так иногда выпустить пар.

– Ну и чему ты улыбаешься теперь? – спросил Тадео, ведя ее по коридору к двери их бывшего номера.

Кэролайн взглянула на озадаченного мужа с вновь обретенной уверенностью.

– А… теперь мое дело – знать, а твое – мучиться догадками. Позже, – с озорством добавила она и, встав на цыпочки, провокационно лизнула его в губы.

Глаза Тадео сверкнули, и он, возможно, сжал бы ее в объятиях здесь же и сейчас, если бы в конце коридора не появился официант, катящий по направлению к ним тележку. Он остановился рядом и сказал:

– Служба доставки для мистера Касареса. Кэролайн удивленно захлопала глазами.

– Ух ты, – пробормотала она под нос. – Вот это скорость!

– Как договаривались, – объявил Тадео и протянул юноше пятидесятифунтовую банкноту. – Не нужно ввозить в номер. Мы сами справимся.

Официант просиял.

– Спасибо, сэр! Если вам еще что-нибудь потребуется, только позвоните. – Он усмехнулся и, насвистывая, зашагал по коридору.

– Ты дал ему на чай пятьдесят фунтов! – ошеломленно воскликнула Кэролайн.

– Просто удивительно, какие чудеса способны творить разумные финансовые вливания. Внизу мне сказали, что заказ смогут доставить не раньше, чем через полчаса. Поэтому я сам позвонил на кухню и пообещал пятьдесят фунтов тому, кто привезет еду в мой номер через пять минут. Им не пришлось ничего готовить. Я заказал только устрицы и салат, шампанское и клубнику.

Открыв дверь, Тадео жестом предложил Кэролайн войти, а сам занялся тележкой.

– Значит, ты в общих чертах подтвердил теорию твоего отца, – заметила она, входя и с любопытством оглядываясь.

Реконструированный номер теперь соответствовал самым высоким стандартам, приобретя роскошный и современный вид взамен былого, уютно-деревенского. В оформлении присутствовали только три цвета – черный, белый и серый, в то время как раньше комнаты были выдержаны в голубых и зеленых тонах. Строгие четкие линии, никаких излишеств или небрежности. Серый пушистый ковер, белые стены, мебель, обтянутая дорогой матовой черной кожей.

– Что за теория? – спросил Тадео, вкатывая тележку.

Он остановился у большого, во всю стену, кожаного дивана, перед которым на черно-белом коврике стоял длинный низкий кофейный столик из стекла и металла.

– Которая гласит, что за деньги можно купить все, – ответила Кэролайн и, завершив осмотр, замерла перед окном, у которого когда-то испытала самый эротичный опыт в своей жизни.

Вид остался прежним. И хотя стекло было зеркальным, а улицы города находились далеко внизу и ее никто не мог увидеть, Кэролайн не оставляло ощущение, что она выставлена в витрине.