Чтение онлайн

— Почему ты так говоришь?

— Он всегда рассказывал о людях в военном деле, и о том, что видел. О том, как люди рисковали собой ради кого-то другого. А ты даже не знала меня, Бёрд. Как я и сказал. Смелая.

— Или невероятно глупая.

Он поднял свой кусок пиццы.

— Неа, для некоторых смелость может выглядеть именно так, особенно для трусов.

— Глубокая мысль. Ты сам это придумал?

— Я бы хотел сказать да, но это звучит слишком хорошо.

— Ну, спасибо. Рада, что хотя бы один человек не считает

меня абсолютно глупой.

Он покачал головой.

— Я должен кое-что тебе сказать.

Когда люди говорят подобное — не жди ничего хорошего.

Мой желудок скрутило. Я всегда боялась, что существует что-то недосказанное, но все шло хорошо, и я убедила себя, что дело во мне — я всегда жду чего-то плохого.

— Что? — я пыталась звучать спокойно, но слова вышли с долей паники.

Эш опустил взгляд, колеблясь. Мое сердце забилось быстрее.

— Я люблю тебя. — Его бледно-нефритовые глаза встретились с моими.

Я чувствовала себя будто в фильме про супергероев, где девица в беде падает навстречу своей смерти, и затем из ниоткуда вылетает герой, подхватывает ее и взлетает в небо. Из крайности в крайность.

Эш был моим супергероем, за исключением того, что вместо сверхчеловеческой силы или способности летать, у него была суперчувствительность и волшебная кисточка.

Не знаю, почему, но я расплакалась. У меня не просто были глаза на мокром месте, по моим щекам текли слезы. Думаю, из-за того, как далеко зашел человек передо мной. Он был тем, кто даже не хотел защищать собственную жизнь, тем, кто всегда опускал голову, хотел быть забытым. А сейчас он пришел в себя.

— Почему ты плачешь? — спросил он, вытирая слезы.

— Потому что однажды ты станешь удивительным, а у меня есть возможность увидеть, как ты развиваешься перед моими глазами.

Он обнял меня и поцеловал в макушку.

— Ох, и я тоже. Люблю тебя. Уже некоторое время, — призналась я.

— Аналогично.

В ту ночь мы спали под открытым небом.

Эш

— Где Сара? — спросил я, когда проснулся.

Мама плакала в объятиях отца. Миллер стоял у подножия моей кровати, его глаза были опухшими и красными.

— Пап? — спросил я. Кто-то должен сказать мне, как Сара.

Его нижняя губа дрожала. Мой желудок ухнул вниз. Я никогда не видел своего отца плачущим. Он был сильным солдатом. Его выражение лица всегда оставалось бесстрастным.

— Эш... Сара умерла, — сказал отец. — Она не смогла.

Ноги моей матери пошатнулись, и Миллер рванул вперед, чтобы помочь отцу поймать ее.

Кап.

Кап.

Кап.

По

окнам начала стекать вода. Затем они разбились. Комната наполнялась водой с невероятной скоростью.

Я наблюдал, как мои мама, папа и брат сражались, когда вода накрывала их. Я наблюдал, как их тела дергались, когда они глотали воду вместо воздуха. В конце концов все они замерли.

Я утонул последним.

Затем снова открыл глаза. Я был сухим. Я был в объятиях ткани.

Я проснулся в маленькой палате, обитой войлоком. Все было черно-белым. В углу лежала девочка лицом вниз.

— Сара? — спросил я. — Сара? — я подбежал к ней и опустился на колени, не в состоянии перевернуть ее из-за смирительной рубашки.

Я опустился ниже, толкая Сару плечом, пока она не повернулась.

Но это была не Сара. Девушка была яркой, несмотря на тусклость всего остального. Красивая девушка с карими газами и огненно-рыжими волосами. И она была мертва.

— Не можешь уснуть? — спросила Бёрд, когда я лежал с открытыми глазами. Сны были нечастными, но время от времени они всплывали на поверхность, как подсознательное напоминание. Они не позволяли мне ничего забыть. Чувство вины отчаянно пыталось цепляться за меня.

— Не позволяй мне нарушать твой сон.

— Нет, я уже проснулась. — Берд положила подбородок мне на грудь.

— Я хорошо сплю, — сказал я, почти защищаясь.

— Я знаю. Хотя иногда ты дергаешься во сне. Кошмары?

Я не хотел рассказывать ей, что с тех пор как начались наши отношения, у меня были кошмары о ее смерти, как предупреждение держаться от нее подальше.

— Я не очень много помню.

— Хм... — сказала Бёрд, как будто не была уверена, верить ли мне.

Она провела пальцами по моей футболке. Ее игривое прикосновение было на вкус как сахарная вата. Мои ощущения были усилены с тех пор как я перестал принимать лекарства.

— Твои пальцы холодные. — Я схватил ее за руку и обернул вокруг нее свою.

Мы лежали в тишине еще немного. Я видел ее слова, прежде чем понял их смысл. Красота сверкающих прозрачно-синих и бирюзовых волн иногда отвлекала меня от звука ее голоса.

— ... мне было пять. И моя мама оставила меня на маленькой детской площадке, что примыкала к нашей церкви. Она ушла буквально на пару минут, просто повесить ящик для пожертвований. Когда она вернулась, меня не было.

Я посмотрел ей в глаза, но она опустила взгляд на мою грудь, рисуя на ней воображаемые вихри кончиками пальцев.