Чтение онлайн

Студент приветливо протянул мне ладонь. Я недоверчиво уставился на его руку, мучительно ожидая подвоха. Отпрыск знатного рода просто так предлагает спарринг деревенщине? Наверняка сговорился с дружками, чтобы затащить меня вечером в пустой зал и хорошенько проучить за испорченную форму и унижение. Но на лице Ардаля не читалось ни капли привычного аристократического снобизма — лишь чистый исследовательский интерес.

— Элранд Талонс, — с явной опаской ответил я на рукопожатие.

Про семью Ноктион ходили настоящие легенды. Глава их рода лет триста назад провел грандиозную военную операцию против орков, осаждавших восточные

границы царства, за что заслужил благосклонность самого Великого Древа. Но что его отпрыск забыл в академии на самом отшибе? Почему не учится в столице, среди равных себе?

Возможно, я узнаю ответы на эти вопросы вечером. Или не узнаю. Дожить бы еще до этого самого вечера — вон как у мастера Граммса недобро и хищно сверкают глаза.

— Итак, медоносное ты наше насекомое… — тяжело вздохнул преподаватель, неспешно подходя ближе, когда помещение окончательно опустело. — Заставить бы тебя зал отмывать, но на первый день прощаю.

«И на том спасибо», — мысленно выдохнул я, не решаясь произнести это вслух. Тем временем мастер подошел к стойке со спортивным инвентарем и смерил меня тяжелым взглядом.

— Думается мне, ты совершенно не понимаешь, что представляет из себя настоящее оружие, — пророкотал Граммс и бросил мне два деревянных тренировочных кинжала.

Я едва успел поймать их, неуклюже жонглируя в воздухе гладкими рукоятями. Дерево приятно холодило ладони, но баланс казался совершенно непривычным.

— Обучение бою — не просто махание железками, а целое искусство, где сливаются изящество, звериная скорость и голый расчет, — наставительно произнес преподаватель. — Кинжал требует абсолютной ловкости. Базовые приемы: стойка, хват, скольжение. Проверим, на что сгодятся твои инстинкты.

Граммс выволок из подсобки тяжелый, туго набитый соломой манекен. На его потертых холщовых боках пестрели красные и желтые пятна — смертельные и болевые точки.

— Смотри внимательно, малец! Убить врага быстрым ударом — прекрасная мечта, но в жизни так везет редко. Противник носит доспехи, толстую шкуру или природный хитин. Добраться до шеи, подмышки или живота тяжело. При твоем росте нужно бить наверняка.

Воздух со свистом рассекся. Мастер превратился в размытое пятно: короткий шаг, нырок, молниеносный крестообразный взмах прямым и обратным хватом. Два деревянных лезвия сухо щелкнули по воображаемым сухожилиям манекена, а затем с глухим стуком впечатались в нарисованные глаза.

— Режь связки! — рявкнул боевик, отступая в исходную позицию. — Обездвиживай! Ослепляй! Боль и темнота — верные шаги к твоей победе. Повторяй!

Я крепче стиснул отполированные рукояти и шагнул вперед, пытаясь скопировать выпад мастера. Ноги запутались, руки двинулись вразнобой, клинки лишь неловко чиркнули по грубой ткани.

— Неуклюже! — Тренировочный меч Граммса больно обжег мою икру, заставляя согнуть колени в правильной низкой стойке. — Ты не дрова рубишь! Расслабь плечи! Каждое движение обязано стать экономичным. Скользи! Есть только ты, твои клинки и жертва!

Очередной жесткий тычок под ребра заставил меня зашипеть от злости. Я зажмурился, абстрагируясь от рявкающих интонаций преподавателя. Практики учителя Светлена пришлись как нельзя кстати. Глубокий вдох. Я потянулся внутренним взором к своей пчелиной сути. В груди проснулся и мерно зажужжал низкий гул, наполняя мышцы первобытным теплом и выгоняя скованность.

Распахнув

глаза, я слил ритм дыхания с весом деревянных кинжалов. Взмах. Шаг. Подсечка. Дерево звонко ударило по холсту. Раз за разом я менял хват, перетекал из одной позы в другую, повинуясь резким командам. Мышцы горели огнем, по вискам катился едкий пот, безжалостно щипало глаза, но внутри крепло странное, пьянящее чувство абсолютной гармонии со своим телом.

— Под колено! В глаз! Уходи перекатом! — гремел мастер, кружа вокруг меня огромным хищным ястребом.

Я ударил наотмашь, развернулся на пятках и вонзил клинки точно в красные точки на шее куклы. Воздух со свистом вырывался из легких, грудь тяжело вздымалась.

Граммс дважды громко хлопнул в ладоши, обрывая мой боевой танец.

— Для первого раза сойдет, Талонс, — сухо бросил он, пряча довольный блеск в медвежьих глазах. — Завтра приходи в это же время. Сначала попотеешь в спаррингах со всеми — и не гляди волком, поставлю против нормальных бойцов, — а потом продолжим отрабатывать реакцию. Все, марш в душевую. Скоро гонг на ужин.

Пока я смывал в душевой липкий пот и пыль тренировочного зала, над академией разнесся протяжный гул магического сигнала. Ужин! Желудок мгновенно отозвался требовательным урчанием. После таких изматывающих плясок с кинжалами восстановить силы требовалось немедленно.

Просторная столовая встретила меня привычным шумом, звоном посуды и одуряющими запахами жареного мяса и свежей выпечки. Десятки столиков постепенно заполнялись разновозрастными учениками, а вдоль раздаточных прилавков выстроилась длинная очередь с подносами. Пристроившись в самом хвосте, я принялся выискивать глазами самые приторные блюда. Раз уж вечером от меня ждут клейких плевков, медовый зоб необходимо заправить под завязку.

— Эй, Пчелка! Еще не передумал насчет тренировки после ужина?

Острый локоть ощутимо пихнул меня под ребра. Я вздрогнул и обернулся, встретившись с насмешливым взглядом Ардаля Ноктиона.

— У меня, вообще-то, имя есть, — проворчал я исключительно для проформы. На фоне остальных прозвищ, которыми щедро одаривали меня сокурсники, Пчелка звучала почти ласково. — Не передумал, приду. А мастер Граммс нам разнос не устроит?

— С ним я договорился, — легко хохотнул молодой аристократ, продвигаясь за мной вдоль прилавка. — Но придется нам с тобой потом в зале хорошенько прибраться, чтобы утром никто к полу намертво не прилип. Иначе точно станем наглядным пособием на уроках рукопашного боя. Ладно, тогда увидимся!

Оставив меня в легкой растерянности, Ардаль подхватил свой поднос и летящей походкой направился к столикам знати. Странный он. Я пожал плечами и сгрузил на свою тарелку гору сладких фруктов, три медовые лепешки и две огромные кружки густого ягодного компота. Отличное сладкое топливо для моей пчелиной сути.

Ужин пришлось заталкивать в себя буквально через силу — мешало тугое волнение, свернувшееся колючим клубком где-то под ребрами. Разум крестьянского сына отказывался верить, что отпрыск столь знатного рода мог вот так запросто, без задней мысли предложить спарринг деревенщине. Особенно после того открытого презрения, которым меня ежедневно окатывали остальные высокородные студенты. Куда проще поверить в засаду: вот открою дверь зала, а там Ардаль и целая толпа его дружков с палками, готовые показать выскочке его истинное место.