Чтение онлайн

— ВО ИМЯ ПРОЦВЕТАНИЯ МИРА!

Хор голосов прокатился по амфитеатру и загремел среди горных вершин. Этот момент войдет в историю как Великое Объединение Рас.

На этой позитивной, пусть и отдающей тревожностью, ноте все делегации начали собираться. В сгущающихся сумерках были слышны тихие разговоры, шорох одежды и бряцание доспехов. Гоблины что-то возбужденно попискивали, все еще бурно общаясь с троллями. Гиганты терпеливо кивали и неспешно им отвечали, вырисовывая схематичные карты прямо в пыли и песке.

Общую атмосферу нарушил силуэт, выступивший в центр круга со стороны орков. Я узнал его — это

был тот самый вдохновенный знаменосец, что не сводил с меня горящего взгляда. И, тем не менее, его слова стали для меня полнейшим сюрпризом:

— Я, Грок, сын Громового Клыка из клана Костяной Песни, вызываю эльфа-пчелу на поединок!

Воцарилась звенящая тишина, не нарушаемая даже завыванием ветра. Все ошарашенно уставились на орка, а тот продолжал указывать на меня:

— Слабак, что прячется в рое, видит сны и пищит о кошмарах, не может быть настоящим воином! Пусть докажет, что его место в этой армии! Или пусть уходит назад, к своим ульям!

Каргош нахмурился, но останавливать знаменосца не стал. Это был вызов по орочьим традициям, публичный и честный. Остановить его — значит опозорить Грока. Рядом со мной напряглась Хельга, а Боромир глухо зарычал, так что теперь мне пришлось положить руку на его плечо, придерживая. Командир Торнваль взглянул на меня вопросительно и стало понятно: решать только мне.

Мое сердце снова быстро колотилось от волнения. Хотелось заявить, что я не воин, а разведчик, и отказаться от боя с заведомого опасным соперником. Но было очевидно, что если отступлю, мой авторитет в глазах орков и остальных рас рухнет. Да и не только мой — всех тех, кто сегодня говорил о предзнаменованиях и пророческих снах. Значит, от моего ответа зависит судьба только что созданного союза. Я поднял руку в знак согласия:

— Я принимаю вызов. Завтра на рассвете, в этом же месте.

В ответ Грок оскалил клыки и кивнул уже с уважением. Теперь я понял, что для орка это не личная вражда, а проверка. Орки уважают только силу, и знаменосец хочет убедиться, что необычный «эльф-пчела» достоин их союза. По толпе уже знакомо пробежали шепотки, потом уже все начали переговариваться в голос. Я различил восторженное пищание гоблинов:

— Пчелка против здоровяка-орка! Да орчина его раздавит! Парни, надо того, тут заночевать и утром занять лучшие места, по-любому!

Как ни странно, их поддержали эльфы-капюшонники. Вот чего не ожидал от них, так это кооператива с мелкими зелеными пронырами. Но все остальные тоже решили остаться и разбить на ночь шатры в округе. Орки тоже шумели, переговариваясь и делая ставки между собой, в голос похохатывая. А Зарка оттащила напыщенного от момента Грока и зашипела:

— Ты зачем лезешь, дубина?! Мы тут союз только что заключили, а ты!..

На что мой будущий противник пожал плечами:

— Я назвал слабое место слабым. Разве это не честно?

Подошел Каргош и внимательно меня осмотрел, кивая каким-то своим мыслям. Затем тряхнул тотемом, так что перестук костей и камней заглушил на мгновение окружающий шум и обратился ко мне, без злобы, даже как-то по-отечески:

— Грок молод и глуп, но честен. Он хочет проверить, выдержишь ли ты опасность, Пчела. Бой не должен стать убийством.

Постарайся и победишь.

— Да я просто выбью из него трусость! — Грок непочтительно влез в монолог шамана, получил подзатыльник от Зарки, но упорно продолжил: — Если вместе с трусостью выбьется пара зубов, духи нас рассудят.

Тут уже вмешался Боромир, что все больше свирепел от наглости знаменосца:

— Я первый вассал Великого Пчеловода, и готов принять удар на себя!

Тут уже Грок внимательно осмотрел медведя, который был выше и шире его раза в полтора, да еще и в доспехах. И это еще Боромир не в полной боевой форме. Кажется, орк это понял и с сомнением пробормотал:

— Ты большой.

— Да, это обычно замечают.

— Но не настолько, чтобы я отказался от боя с тобой.

— Так, хватит, разошлись! — Тут уже вмешалась Хельга, оттаскивая брата за ухо. — Не хватало нам тут лишних драк.

Грока аналогичным образом утащила Зарка. То ли они тоже родственники, то ли девушка старше и главнее этого задиры. Неподалеку я услышал обрывок разговора между магистром Аллори и командиром Торнвалем:

— …только несколько минут, а союзники уже собираются расквасить друг другу носы.

— Что поделать, друг мой, такова древняя дипломатия.

Кажется, эти двое спелись, что может грозить мне какими-нибудь неприятностями во благо. Так что, озадаченно почесав в затылке, я отправился за нашей делегацией, помогать разбивать лагерь. Завтра я должен победить ради доверия орков к союзу и ко мне лично.

Чернильно-черную густую ночь разгоняли десятки костров, вокруг которых собрались те, кто решил поглазеть на поединок с утра. Кажется, только тролли ушли в горы, равнодушные к подобным спорам и зрелищам. Орки, по всей видимости, нарочно разместились подальше от нас, так что мы с Гроком не могли случайно пересечься. Оно и к лучшему.

Нам с медведями удалось разместить свой костер с самого краю: с одной стороны частые огни перемигивались с крупными звездами на темном небе, а с другой раскинулась бескрайняя степь, где начинались владения орков. При этом чуть левее еще виднелись родные нам леса, а за ними — холмы зверолюдов. Да, еще тысячелетия назад место сбора Совета рас расположилось так, чтобы любой мог до него добраться.

Здесь было достаточно места для тренировки. Хельга предложила мне помощь с отработкой уклонений и быстрой смены формы, так что теперь в меня летели камушки, ноги подсекали корни, а Шухер, азартно попискивая, даже пару раз раскрывал подо мной щели в земле. Мелкий паршивец! Боромир, все еще хмурый, периодически ныл:

— Элранд, может все-таки того, я сам этого клыкастого прихлопну? А то чего он нарывается…

Но на уговоры я не поддавался. Это был вопрос моей чести и сохранения договоренностей. А поздней ночью вернулся Ардаль, донельзя изможденный. Он еще до конца совета отправился вместе с кем-то из гномов и зверолюдов, чтобы еще раз исследовать вибрации и укрепить те древние тоннели. Все, что я рассказывал, подтвердилось: ритм оказался не природным, и этот сигнал из глубины нес на себе следы чужой магии. Как почувствовали зверолюды, духи природы избегали этого места и упорно не хотели о нем говорить, что настораживало. А теперь друг, перемазанный каменной пылью, громко возмущался: