Эртан
Шрифт:
— Здравствуйте, господин белль Гьерра.
— Добрый день, леди да Оратти, — Вереск отвесил светский полупоклон, даже не пытаясь изобразить дружелюбие. Эти двое явно относились друг к другу без особой симпатии.
— Миледи, — подхватился Женя, — позвольте вам представить Юлию, мою сводную сестру. Юля, это графиня Вэллария да Оратти. Единственная женщина, перед которой я преклоняюсь.
Я с удивлением поняла, что, несмотря на трескучую патетику фразы, это не очередной комплимент. Женька действительно безмерно уважал эту женщину, и его чувства не имели ничего общего с
Графиня смерила меня долгим заинтересованным взглядом. Если версия о нашем с белль Канто родстве и вызвала у нее сомнения, она предпочла деликатно о них умолчать.
— Добро пожаловать в мой дом, Юлия.
Я тоже поклонилась, стараясь в точности повторить движения Вереска (только, помня о разнице в нашем с ним социальном положении, добавила к поклону еще десяток сантиметров). Получилось неуклюже, и я мысленно порадовалась, что надела брючный дорожный костюм. Будь на мне платье, неизбежно пришлось бы изображать женский вариант поклона, а этот шедевр церемониальной хореографии мне точно не по зубам. Со всеми заморочками последних недель я так и не удосужилась попрактиковаться в искусстве светского этикета.
— Женя, вы голодны? Я прикажу накрыть стол.
— С вашего позволения, графиня, я хотел бы сначала побеседовать с Мигелем.
— Он в своей спальне, я провожу тебя. Мик сказал, что хочет видеть тебя одного. Женя!..
Графиня порывистым движением схватила Женьку за руку. Маска аристократической надменности сменилась мольбой и болью влюбленной женщины.
— Он будет просить тебя взять его с собой. Откажи ему. Пожалуйста. Я знаю, он все равно уйдет за… ним. Но я не могу отпустить его сейчас. Он только неделю назад начал сам ходить. Он еще слишком слаб! Пообещай мне, что он не уйдет с тобой!
В последней фразе странным образом сочетались смиренная просьба и жесткое приказание. Пальцы на Женькином запястье побелели от напряжения.
— Я клянусь, что не возьму Мигеля с собой, даже если он будет умолять об этом. Но удержать его здесь только в ваших силах, миледи.
— Спасибо, — спохватившись, она отпустила Женькину руку. На запястье остались неровные красно-белые пятна. — Идем.
Когда они удалились, мы с Вереском привычно расселись по разным углам. Нимроэль осталась стоять, прислонившись к столу посередине гостиной. Это было единственное место, с которого она могла одинаково хорошо видеть нас обоих.
— Вы что, поссорились? — с любопытством спросила эльфийка.
— Нет! — хором ответили мы.
Она перевела задумчивый взгляд с меня на Вереска и обратно.
— Из вас получилась бы прекрасная пара, если бы вы сами не усложняли ситуацию.
Вереск вежливо приподнял уголки губ — дал понять, что он слышал реплику собеседника, но не считает нужным развивать тему. Я отчаянно покраснела и с вызовом поинтересовалась:
— Это тебе тоже лорд Дагерати рассказал?
— Зачем говорить? Я и так вижу. Это часть моей работы.
— Ты видишь не все, Ним, — ровно сказал Вереск.
— Я вижу главное, — упрямо возразила эльфийка. — И я вижу, что вы сами зачем-то создаете себе трудности.
— Действительно, зачем городить огород, когда
Ним бросила на меня проницательный взгляд и с грустью покачала головой, словно говоря: «Бедная девочка…» Ненавижу, когда на меня так смотрят!
— Скажи, пожалуйста, Нимроэль, а ты со своими мужчинами спишь только по работе или есть кто-нибудь для удовольствия?
Эльфийка, к моему разочарованию, не обиделась.
— Я совмещаю приятное с полезным. И занимаюсь любовью с теми, кто мне нравится. Не только с мужчинами, — она лукаво улыбнулась. — Ты мне нравишься.
Я не поддалась на провокацию.
— Ты не в моем вкусе. Предпочитаю темноволосых.
— Я заметила, — согласилась она. — Но, поверь мне, цвет волос — это не самое главное в сексуальном партнере.
— Да ну! Вот это откровение. Что же самое главное?
— Для кого как. Некоторые считают, что чистота крови…
Ее лицо омрачилось, и в какой-то момент мне даже показалось, что Ним сейчас заплачет, но глаза остались сухими. Так-так. И кто здесь после этого «бедная девочка»?
Видимо, она здорово разозлила меня своими намеками о наших с Вереском отношениях — отношениях, о которых она не имела ни малейшего понятия! Иначе не могу объяснить, зачем я завела этот садистский разговор, единственной целью которого было побольнее уколоть собеседника.
— А ведь весь твой эпатаж — это не просто так, Ним. Кому и что ты пытаешься доказать, прыгая из постели в постель? Дай-ка угадаю. Тебя бросил любовник-человек? Какой-нибудь высокомерный зануда из Ближнего Круга?
— Юлия! — Вереск предостерегающе повысил голос.
— Все в порядке, Кристоф, — успокоила его Нимроэль. — Твоя подруга наблюдательна и догадлива. И, пожалуй, заслуживает того, чтобы услышать эту историю. Ты не возражаешь?
— Я тут ни при чем, — Вереск пожал плечами — вроде бы равнодушно, но мне показалось, он не хотел, чтобы Ним откровенничала на эту тему. Это подогрело мое любопытство. Я подалась вперед, выжидательно уставившись на эльфийку.
Она помолчала, собираясь с духом. Уже тогда было видно, что рассказ намечается не из легких, но, распаленная обидой и любопытством, я не обратила на это внимания.
— Это было очень давно, — тихо начала Нимроэль. — Я только-только вышла из детского возраста и познала чувственную любовь. У меня не доставало ни опыта, чтобы отличить любовь от желания, ни силы, чтобы противиться своим чувствам. Он был меня старше в несколько раз. Один из самых могущественных магов своего времени… Ему прочили место Архимагистра водной элементали, и он его не получил только потому, что был известен своими античеловеческими настроениями. Но мне не было дела до его политических убеждений. Я потеряла голову в один миг — это было как вспышка молнии… У нас с ним ничего не было, мы даже почти не разговаривали. Но один его взгляд заставлял меня сходить с ума от желания принадлежать ему — немедленно, целиком, до последней клеточки тела… Я искренне принимала свое влечение за любовь, и только много позже, уже в Академии, поняла, что это было не естественно.