Эртан
Шрифт:
— Больше, чем когда-либо, — с улыбкой подтвердил Вереск. — Но я тоже очень рад тебя видеть, Ним.
Эльфийка слегка повернула голову и с прохладцей бросила через плечо:
— Здравствуй, белль Канто.
— «Здравствуй, белль Канто»?!! — возмутился Женя. — И это ВСЕ?!
— Большего ты не заслужил, — девушка картинно надула губки.
— Кого ты пытаешься обмануть, Ним? — Женька лукаво улыбнулся. — Если бы ты была на меня все еще обижена, ты бы сюда не пришла. У графини и без тебя достаточно телепортистов. Скажешь, нет?
Еще пару секунд эльфийка пыталась сохранять надутый
— Ты все-таки невообразимый нахал, белль Канто! Я-то надеялась, что ты на коленях будешь вымаливать у меня прощение.
— А это легко, — с готовностью отозвался Женя. — Можно приступать?
Девушка обняла Женьку за шею и одарила его быстрым, но отнюдь не сестринским поцелуем. (Невообразимый нахал белль Канто и не подумал сопротивляться!)
— Говорят, у тебя появилась дама сердца? — полюбопытствовала эльфийка, отстраняясь.
— Кто это говорит?
— Витторио.
— Старый сплетник, — недовольно проворчал Женька. — Ему что, в твоей постели больше заняться нечем, кроме как обсуждать мою личную жизнь?
Ним кокетливо повела точеным плечиком.
— У двух старинных друзей всегда найдется минутка посплетничать об общих знакомых.
— Скажи лучше: у двух профессионалов всегда найдется часок-другой, чтобы обменяться информацией, — хмыкнул Женя. — Полагаю, про Юлию твой… гм… старинный друг тебе тоже доложил?
— Конечно, — спокойно согласилась девушка.
Она присела рядом со мной на корточки — у нее это получилось невыразимо грациозно, даже платье каким-то дивным образом само наползло на обнаженную коленку — и доброжелательно сказала:
— Рада с тобой познакомиться, Юлия. Меня зовут Нимроэль.
В ее оценивающем взгляде не было ничего наглого или оскорбительного, но вместе с тем он был настолько не по-женски откровенным, что мне стало не по себе.
— Не надо на меня так смотреть. Я безнадежно гетеросексуальна.
Нимроэль снова мелодично рассмеялась, словно я сказала что-то очень веселое.
— Так не бывает, Юлия. Но тебе не о чем беспокоиться — я никого не тащу в свою спальню против воли. Можешь спросить у Вереска.
— Всенепременно, — язвительно пообещала я. — Это, безусловно, самый главный вопрос, который я хочу ему задать.
Эльфийка протянула мне узкую ладошку:
— Поднимайся. Нам пора в путь.
Интересно, как Женька ухитряется собирать вокруг себя такое количество странных личностей, фриков и маргиналов всех мастей? Сексуально озабоченная эльфийка — судя по случайной оговорке, агент какой-нибудь тайной службы. Измученный ночными кошмарами полуэльф, который отказался от титула, наследства и карьеры в Академии ради сомнительного права бродить по миру с двумя мечами и гитарой за спиной. Невероятно талантливый врач, который зарабатывает деньги, излечивая персонажей компьютерной игры, а по ночам бесплатно дежурит в детском хосписе… Просто паноптикум какой-то.
«Блондинка, которая регулярно общается с внутренним голосом и считает, что она уже умерла, отлично впишется в эту компанию, ты не находишь?» — невинным тоном осведомился Умник.
Да уж. Но главное не это. Женька — бесцеремонный, легкомысленный, самоуверенный тип, постоянно лезущий на рожон и обожающий
Ты знаешь, что смерти нет… Да. Я — знаю. Но разве это делает жизнь менее ценной?
Глава 12
Эльфийка летела по коридору так стремительно, что даже парням приходилось напрягаться, чтобы поспевать за ней. Про меня уже и говорить нечего. Как раз в тот момент, когда я начала раздумывать, что более уязвит мое достоинство: переход на бег или просьба идти помедленнее — Ним внезапно остановилась перед массивной дверью, украшенной барельефом в виде головы загадочного монстра с черепашьими глазами.
— Вэл! — требовательно крикнула Нимроэль, барабаня в дверь изящным кулачком. — Мы пришли!
— Одну минуту, Ним, — отозвались из комнаты глубоким контральто. — Я сейчас выйду. Проводи гостей в голубую гостиную.
Эльфийка махнула рукой, приглашая следовать за ней, и, почти не касаясь босыми ногами ступеней, легко побежала вниз по лестнице.
Гостиная, как нетрудно догадаться, была оформлена в голубых тонах: стены, обитые нежно-голубым диганом, создавали ощущение простора, потолок изображал лазурное небо с искусно прорисованными на нем кучевыми облаками, даже паркет был покрыт лаком с голубоватым отливом. Миленько, но, на мой вкус, слегка однообразно.
После забега по коридорам поместья, минуты ожидания тянулись особенно медленно. Ним слегка пританцовывала — то ли в такт слышной ей одной музыке, то ли просто от нетерпения. Наконец, дверь распахнулась и в гостиную вошла женщина. У нее была внешность типичной уроженки Диг-а-Нарра: густые каштановые волосы, темно-карие, почти черные глаза, гладкая смуглая кожа. Черты лица были, пожалуй, крупноваты, но ей это удивительным образом шло. Она была красива той особой красотой, что проявляется только ближе к сорока и только у тех женщин, которые оказались достаточно мудры, чтобы уже в тридцать не рассчитывать на природные данные до старости. На ней не было заметно ни грамма косметики, но женское чутье безошибочно подсказывало мне, сколько усилий вкладывается ежедневно в поддержание этой естественности. Идеально ровная спина, горделивая посадка головы, слегка высокомерное выражение лица: истинная аристократка, наследница древнего рода.
При виде Женьки надменный взгляд смягчился.
— Здравствуй, Женя, — она протянула руку для поцелуя.
Женька шагнул вперед и коснулся губами ее руки с таким куртуазно-небрежным изяществом, словно посещение светских раутов было для него обычным делом.
— Миледи, вы восхитительны. С каждой нашей встречей вы становитесь все прекраснее. Вам известен секрет вечной молодости?
Графиня улыбнулась тепло и чуточку снисходительно: мол, вижу, что льстишь, но мне все равно приятно. Повернула аристократический подбородок в сторону Вереска — улыбка снова сделалась вежливо-прохладной: