Эртан
Шрифт:
Он вдавил педаль тормоза. Взвизгнули шины, машину повело. Тоненько вскрикнула Василиса, пытаясь ухватить беглеца за куртку, но пальцы лишь скользнули по гладкой коже. Парень скорее вывалился, чем выпрыгнул из машины, покатился по обочине — видно было, как мелькает в темноте его белая макушка.
Он остановился у того места, где выскочил парень. Ошибки быть не могло — вот характерные вмятины на земле, кровь на камне — ободрался, когда падал.
По обе стороны от дороги простирались бескрайние поля, опустошенные и голые после сбора урожая. Ни деревца, ни кустика — спрятаться негде. Жидкие сумерки не могли укрыть человеческую фигуру, особенно если эта фигура сверкает бритой макушкой, как снежная шапка на Эльбрусе.
Мужчина и девочка стояли на дороге, растерянно озираясь по сторонам. Вокруг не было ни одной живой души.
Эпилог
Рассвет первого осеннего дня выдался пасмурным. Но печальные тучи, которые еще с ночи обложили небо, все никак не могли пролиться дождем, словно понимали: время для слез еще не пришло.
Погребальный костер давно прогорел, лишь серебристый дым стелился над длинным пепелищем, придавая ему сходство с гладью озера. Было в этом что-то символическое, ведь ушедший полуэльф-shinnah'tar оказался — кто бы мог подумать — магом Воды.
Светловолосая девушка
Не плакал и юноша с аристократическими чертами лица, который наблюдал за сценой погребения через пламя камина в своем родовом замке. Просто потому что он вообще не видел во всем этом повода для грусти.
И только мальчик, сидевший с ним рядом, пару раз всхлипнул, украдкой размазывая слезы по щекам.
— Я во всем виноват, Риль. Что же теперь будет с ними… и с нами? Пора идти к папе?
— Отец еще не вернулся, — рассеянно ответил юноша, размышляя о чем-то своем. — Он пока ничего не знает. Давай посмотрим, что будет дальше. Если они выкрутятся самостоятельно, это, знаешь ли, сильно облегчит нашу с тобой участь.
Мальчик растерянно хлопнул по-девичьи длинными ресницами:
— Но… он ведь умер. Все кончено?
— Лэйо, — юноша снисходительно посмотрел на брата, — не говори ерунды. Смерть — это миф, который придумали люди для собственного спокойствия.
Он сделал небрежный жест рукой, и картина хмурого эртанского утра, проступавшая сквозь пламя, потускнела и исчезла. Огонь, снова почувствовав себя полноправным хозяином камина, немедленно взметнулся вверх, потягиваясь и разминая затекшие конечности.
— И если я хоть что-нибудь в этом понимаю, — добавил юноша, задумчиво наблюдая, как ярко-рыжие языки облизывают белую кожу березовых поленьев, — теперь начнется самое интересное.