Эртан
Шрифт:
«Ты пытаешься сконцентрироваться разумом, — продолжил внутренний голос, проигнорировав мой комментарий. — А голова здесь только мешает, ее надо отключить.»
На меня вдруг снизошло озарение:
«Погоди-ка! Ведь первый камень я нашла по твоей наводке! Может, ты и сейчас знаешь, в какую сторону нам надо двигаться?»
«Конечно, знаю,» — невозмутимо подтвердил Умник.
«И молчишь! Ну и кто ты после этого?!»
«Я хочу, чтобы ты сама поймала направление. Не могу же я за каждым деревом командовать тебе: направо, налево, прямо.
Я освежила в памяти уроки Архимагистра и попыталась сконцентрироваться. У меня, разумеется, не получилось: то, что с относительной легкостью удавалось в комфортном кабинете, в мягком кресле и с опытным наставником за плечом, в полевых условиях оказалось практически нереальным. Одервеневшее от долгого стояния тело ныло и грозилось упасть, как только я перестану его контролировать, а мозг отказывался отключаться, мотивируя это тем, что «режим боевой готовности» не предполагает подобных экзерсисов. А главное, было совершенно неясно, на чем концентрироваться, потому что тоненькая нить, связывавшая меня с Лучом Воды, по-прежнему коварно ускользала, едва я пыталась ухватиться за нее чуть крепче.
Лучше всего мне удавалось сосредоточиться на визуальных образах, но в данном случае эта тактика не подходила: ведь я ни разу не видела Луч Воды. Хотя… камни абсолютно идентичны по форме… а с цветом можно поэкспериментировать. Это должно быть любопытно.
Я закрыла глаза и попыталась воссоздать в памяти образ Луча. Небесно-голубой камень в форме наконечника стрелы послушно всплыл перед внутренним взором — такой знакомый, такой привычный, изученный до мельчайших подробностей. Луч Воздуха.
Теперь меняем цвет — из миллионов оттенков синего нужно выбрать один… Я даже не успела задуматься — ответ всплыл сам собой: пронзительно-синий, как вечернее небо в августе. Как глаза безымянного полуэльфа.
Кусочек паззла встал на место — камень приобрел цвет, но все-таки в головоломке чего-то не хватало. Воды. Прохладной, журчащей, сверкающей в солнечных лучах… Бурный поток обрушился на мою голову, подхватил, закружил, как упавший с дерева лист, и понес вперед.
Очнулась я от резкой боли в плече: кто-то резко дернул меня за руку.
— Какого дьерга вы творите? — прошипел Вереск, встряхивая меня за плечи с такой силой, что шейные позвонки жалобно хрустнули. Я окончательно пришла в себя и с удивлением обнаружила, что воображаемый поток «вынес» меня почти на середину поляны. Интересно, куда бы я пришла, если бы не вмешался полуэльф?
Лицо Вереска было белым от ярости, бескровные губы вытянуты в струну, а глаза встревоженно вглядывались в мои, выискивая признаки безумия. Ему идет ярость, невпопад подумала я. Беспокойство ему тоже идет. И печаль. И даже ненависть. Все, что делает его похожим на человека.
Чтобы удержать меня на месте, Вереску пришлось подойти близко — непозволительно близко — и барьер, который
— Отпустите, — хрипло попросила я. — Мне… больно.
Вереск ослабил хватку, но руки с плечей не убрал — видимо, мое состояние не внушало ему доверия.
— Глупая девчонка, — все еще искаженным от злости голосом выговорил он. — Игры со смертью остались по ту сторону Ущелья. Здесь — смерть.
— Смерти нет, — машинально отозвалась я — и внутренне сжалась, ожидая новой вспышки гнева. Но произошло обратное: лицо, все еще неестественно бледное, в считанные мгновения утратило всякое выражение, превращаясь в бездушную маску.
— Смерть есть, Юлия, — полуэльф усмехнулся уголками губ. — Хотите в этом убедиться?
— Нет. Да отпустите же, черт! — я с досадой стряхнула его руки. — Я знаю, где камень. Недалеко отсюда, в каком-то ручье.
Вереск замер, прислушиваясь.
— Вы правы, там действительно есть какой-то ручей или речушка.
— Мне больше делать нечего, только сказки для вас сочинять, — огрызнулась я. — Вы со мной? Или я иду одна?
Несколько секунд полуэльф задумчиво смотрел на меня, и мне начало казаться, что он сейчас скажет: «Идите.» Впрочем, я бы и пошла, не дрогнув, — в тот момент мне все было нипочем. Но он наконец отвел глаза:
— Сейчас. Только записку Джанису оставлю.
Мое обычное любопытство изменило мне — я даже не стала смотреть, что гласил текст записки. Физическое ощущение сопричастности потоку исчезло, но чувство сродни охотничьему азарту гнало меня вперед — наверное, что-то похожее испытывает гончая, почуявшая дичь. Она здесь, она совсем рядом. Надо только подойти — и схватить.
Я шла первой, Вереск «прикрывал тыл». Он предупредил, чтобы при первых же признаках опасности я останавливалась. Я послушно кивнула — просто, чтобы отвязаться, но на деле перла вперед, как танк по полигону. У меня было четкое ощущение, что местные монстры сами торопятся убраться с моего пути, а кусты расступаются, чтобы освободить проход.
Минут через пятнадцать я тоже услышала плеск воды. Ручей выглядел в точности так, как я его себе представляла, разве что немного шире — около четырех метров. Течение было довольно бурным — вероятно, исток ручья находился где-то возле горной вершины. Водовороты и пороги привели бы в восторг самого искушенного рафтера — при условии, что этот рафтер не выше десяти сантиметров ростом. Солнце уже стояло высоко над Долиной, и его лучи играли на поверхности воды с таким задором и непринужденностью, словно ручей располагался не в самом страшном месте Эртана, а спокойно протекал где-нибудь в королевском парке.