Чтение онлайн

Все это время я с холодной головой следил краем глаза за входной дверью трактира. Как только наиболее догадливый из оставшихся в живых флибустьеров собрался покинуть место нашей встречи, и, возможно, позвать на помощь, я перекинул меч в левую руку, подхватил нож, выпавший из отрубленной руки, и метнул клинок в спину хитрецу. Он в этот момент уже потянулся, чтобы схватиться за дверную ручку, и нож смачно по самую рукоятку вошел под левую лопатку. А беглец очень красочно, как в кино, сполз по двери на пол, удачно заклинив своим телом выход. Но я уже не смотрел в его сторону, а скользнул к поваленному столу. Прикрываясь им и работая мечом, как газонокосилка, срезал еще четверых.

В какой-то момент почувствовал опасность сзади и, отпихнув табуретку,

чтобы не мешала, упал на пол. Без промедления перекатился под столом, сразу же оказавшись за спиной троих пиратов. Чувство опасности не подвело. Один шустрик перед самым мои падением запустил с нескольких шагов в спину табуретку и синхронно, второй боец метнул в спину нож. Оба броска оказались мастерскими. И сейчас клинок по самую гарду торчал в боку одного из бандитов, а табуретка разлетелась в щепки, столкнувшись с головой другого. Еще одной хорошей новостью в результате падения и переката оказалось то, что в пределах кончика моего меча находилось сразу три бритых затылка. Не в силах уследить за стремительностью перемещения, пираты потеряли меня из вида и, воспользовавшись этой удачей, я сделал три ювелирных по исполнению прямых выпада, целясь в основание черепа. Все три укола были выполнены отменно, отделив второй и третий позвонок друг от друга. Все-таки, я на мечах хирург-виртуоз каких поискать!

Заколотые бандиты не успели еще упасть, когда печенкой почувствовал - настроение у пиратов резко изменилось. Оставшихся в живых охватила паника. Но было поздно - на ногах и относительно невредимыми остались лишь шесть человек.

В самом начале драки, толпой не меньше, чем человек пятнадцать, у них имелся призрачный шанс задавить меня массой, выскочить из трактира и убежать. Пусть не всем, но одному или двум это бы точно удалось. А сейчас, уж извините - поезд ушел.

Скользнув к выходной двери, я вложил меч в ножны. По дороге подобрал два ножа и встал напротив выхода, перекрыв путь отхода еще живым. Подбросив пару раз один из ножей и проверив его балансировку, вычленил из оставшейся группы наиболее опасный экземпляр и, вложив в бросок еще далеко нерастраченную силу, отправил нож по назначению. Удар оказался действительно убийственно силен. Пирата буквально отшвырнуло к стене зала, несмотря на то, что он успел прикрыться деревянной тарелкой. Эту тарелку ему и пришпилило ножом с левой стороны груди.

В живых осталось пятеро негритят. Я взял в руку второй нож и, жонглируя, стал проверять его возможности. Этой демонстрации грубой силы пятерка бандитов не выдержала. Сначала один, а затем и остальные бросили оружие и начали падать на колени. Но я не стал останавливать бросок ножа. Его получил в живот последний, еще остававшийся на ногах, а не на коленях.

Милосердие не совместимо с поступками наместника Бога Тьмы. Посему, скользнув за спину стоящих на коленях пиратов, я легкими и точными движениями меча в фирменном стиле отделил друг от друга второй и третий позвонок у каждого. Бандиты и подонки обязаны цепенеть от ужаса и сразу падать на колени, увидев мою черную маску, а не кидаться сначала с оружием, а уж потом проявлять раскаянье.

Я еще раз прошелся по залу и добил всех подранков. После этого вернулся к поваленной стойке и подошел к трактирщику. Сотрудник общепита, пока суд да дело, успел перетянуть культяпку правой руки какой-то тряпкой, остановив тем самым кровь, и сейчас нянчил обрубок, как ребенка. Но на ногах стоял твердо - значит будет жить, а мне был нужен хотя бы один свидетель, кто мог бы рассказать, как обстояло дело и чья это работа. По наглому, вытерев о его куртку меч и вложив в ножны, я посмотрел ему в глаза и сказал.

– Воды. Живо.

Трактирщик часто закивал и засуетился, но то, что от него просили, нашел быстро, налив в кружку из кувшина. Сделав несколько глотков, я выплеснул остатки ему в лицо и ударом левой закованной в железо руки послал представителя общепита в нокаут, сломав челюсть. Еще раз оглядел харчевню и остался доволен. Задушевное знакомство можно считать состоялось… На первый раз

достаточно. Пора возвращаться.

На Базе сразу открыл Ворота рядом с водопадом на Острове Отшельника. Зеркала под рукой не имелось, но и без него я понимал, что головы рубить в тесном помещении и не испачкаться в крови, невозможно. Когда покидал трактир, он выглядел, как разделочный столик на скотобойне. При всем желании остаться белым и пушистым я не мог.

На острове сделал несколько шагов и встал под падающие струи водопада. Вода оказалась обжигающе холодной и, падая с большой высоты, очищала как мощная струя из брансбойта в вытрезвиловке. Постоял под душем всего несколько минут, лишь временами, как бодибильдер на соревнованиях, меняя позы. Ледяной поток пробрал до самых костей, пришлось по-быстрому свернуть водную процедуру. Выскочив из струй водопада на солнце, минут десять отогревался, дожидаясь пока с одежды стечет вода.

Закончив омовения и шагнув через Ворота на базу, поднялся наверх. Коротко бросил дежурному по команде.

– Смену одежды, - и прошлепал сырыми ногами в спальню. Скинул мокрую одежду, вытерся простынкой, причесался и переоделся в сухое. Доспех оставил в комнате и опоясался только ремнем с кинжалом.

Снова спустился вниз и шагнул из Ворот в храм Богов Света и Тьмы на Острове Отшельника. Щелкнул пальцами по бронзовому гонгу, оповещая о прибытии, и подхватил мешок с продуктами.

Насвистывая бодрый мотивчик, довольный жизнью и проделанной работой, с мешком на плече быстрой походкой направился в верхний поселок.

Здесь уже ждали. У накрытого стола выстроились четверо - жрецы в первом ряду и мои девочки во втором. Я с каменным лицом истинного помазанника Божьего проследовал к почетному месту. Величественно уселся и оглядел предложенное изобилие. На столе не было только птичьего молока. Со значением посмотрел в глаза Кенору, степенно кивнул и сказал.

– Мне будет приятно, если вы все четверо разделите со мной эту скромную трапезу, - широким жестом правой руки предложил рассаживаться по скамейкам. Жрецы и Керулла сели молча, а Ксо сказала.

– Повинуюсь, мой господин.
– Я улыбнулся ей глазами и девочка, покраснев, опустила глаза.

Ни к кому конкретно не обращаясь, спросил.

– Может ли кто-нибудь рассказать про город Сиагру и свободных охотников?
– С минуту все молчали, затем Керулла бросила взгляд налево направо, проявила инициативу и начала рассказ:

– Триста лет назад наш предок шах Лирея Ксентий решил извести в государстве всех преступников. Он издал закон, по которому за любое преступление следует отсечение левой руки и высылка на удаленный остров. С тех пор остров называют островом Безруких. Двадцать четыре года на остров привозили бандитов, насильников и убийц. Потом случилась беда. Шах Лирея отправил войска на войну с южным государством и в столице Кору осталась только немногочисленная охрана. Ночью к городу на плотах приплыло войско одноруких. Их было много и им нечего было терять. Они сожгли город, перебили всю охрану, захватили шаха и весь флот государства Лирей. Обратно подонки отплыли с шахом, женщинами, рабами и мастерами каменных работ. За десять последующих лет мастера каменщики выстроили неприступную крепость, которую назвали Сиагра, а безрукие стали называть себя свободными охотниками. Им нет равных в морских сражениях. Они злопамятны, кровожадны и сейчас поклоняются Богу Ярости. Бог Ярости самое черное зло.
– Девушка споткнулась, посмотрела на меня с опаской, понимая, что сморозила некую двусмысленность, и, не заметив с моей стороны осуждения, продолжила.
– Жрецом Бога Ярости может стать только Великий воин. Ему обязательно отрубают левую руку чуть выше запястья и в зависимости от ранга делают серебряный или золотой протез.
– У меня мелькнула мысль, что бешенство, с которым на меня набросились пираты в таверне, могло быть во многом спровоцировано тем, что я демонстративно натянул на левую руку железную перчатку. Так сказать, - оскорбил их религиозные чувства, самозвано присвоив себе звание генерала.