Эпилятор
Шрифт:
Среди атакующей группы имелось три арбалетчика и я их снял, как наиболее опасных, пятью стрелами метров с двухсот пятидесяти. Причем два раза не попал. Но только потому, что поганый гнус-симбионт прикрывал их и ухитрился отбить две стрелы. Когда до отряда осталось пятьдесят метров, начал методичный отстрел. Совершенно закономерно, что, как только расстояние сократилось до двадцати метров - в живых остался только один Серебряный.
Я перешел на следующий уровень и ускорился раза в три. В этот момент Вечно Второй дико закричал и решил по максимуму сократить расстояние, понимая, что только в ближнем
Подъехав к бившемуся в конвульсиях телу, спрыгнул на землю, вынул меч, отрубил голову и серебряный протез. Подхватил обрубки и сунул в мешок. Череп и протез будут к месту на витрине музея храма Света и Тьмы.
От основной части армии отделились три человека и без оружия направились ко мне. Среди них был и 'крот'. Он замыкал группу. Вернувшись в седло, я остановил коня, демонстративно убрал лук в налучье и стал ждать.
Двое матерых вояк и мой агент влияния остановились метрах в шести. Вперед выступил самый старый ветеран и упал на колени. Его примеру последовали остальные двое, а затем и вся армия. Усатый вояка, склонив голову, прохрипел.
– Прости нас Черный. Мы будем верны Правителю Камбору.
– После тягостной паузы мой каурый всхрапнул и я ответил, добавив металла в голос.
– Прощаю. Возвращаясь в столицу, город Берес обойдете стороной. Разрешаю оставить в городе тяжело раненых. Все мои стрелы, даже сломанные, соберете и передадите в храм. И берегите Геррима. Понятен приказ?
– Да, Черный, мы не обманем тебя.
– Ну и хорошо, что не обманем, - буркнул себе под нос и добавил громче, - с Богом, Аминь.
– Вояки и парнишка поднялись на ноги, повернулись и направились обратно.
А остаток войска, догадавшись, что все вроде утряслось, в лучших традициях дешевой американской киноиндустрии, стал демонстрировать бурную радость. Ну, может быть, этот 'happy end' отличался тем, что никто не бросал вверх бейсболки. И не слышалось за кадром дружного смеха и хлопанья в ладоши суфлеров - так, чтобы и последнему американскому дебилу было понятно - это очень смешная сцена и нужно выразить свой восторг и радость. Я сплюнул, пришпорил каурого и направился обратно по дороге, а за спиной еще долго были слышны восторженные вопли…
Как только армия пропала из виду, за первым перелеском, съехал на обочину и рысью пошел по степи с расчетом подстрелить чего-нибудь вкусненького на обед. Стрел у меня еще оставалось в избытке.
Двигался я от перелеска к перелеску, внимательно осматриваясь прежде, чем выйти на открытую местность.
Через полчаса, такая тактика дала свои результаты. Из-за кустов очередной рощицы разглядел типичную картину гона косуль. Два матерых самца метров за двести от меня выясняли отношения. Драка была жестокой, а возбужденное 'чуфырканье' слышно на большом расстоянии.
Я достал лук, приготовил стрелу и… заколебался.
Закрыв глаза и сосредоточившись, наконец, засек чаровницу. Молоденькая косуля, настоящая красотка, мирно пощипывала травку, не обращая внимания на своих ухажеров. До нее от меня по прямой метров триста. Почти на пределе уверенного выстрела в погоду, когда дует легкий, но переменчивый ветер.
С минуту взвешивал и решал - то ли синица в руках - отощавший и жилистый самец, то ли журавль в небе - молодая и нежная самочка. Ведь стоит мне промахнуться первым выстрелом и спугнуть козочку, - вторая стрела почти наверняка пролетит мимо. А на таком расстоянии, по движущейся мишени, попасть в цель - мудрено. В результате, получится, как на охоте за двумя зайцами. Но жесткое мясо козлов не вдохновляло и я решил бить по журавлю.
Выстрел нужно сделать на гране моих возможностей, мастерский. Навесной - косуля находилась в ложбинке, не в пределах прямой видимости. Дальнобойный - до нее никак не меньше трех сотен метров. Я задержал дыхание, прицелился под углом сорок пять градусов, как раз в центр маленькой беленькой тучки, ввел поправку за легкий ветерок и выпустил стрелу. Чок, - щелкнула рукавичка и стрела, оперенная жестким гусиным пером, ушла в голубое небо.
Прикрыв глаза, я наблюдал ее полет. Вот она преодолела верхнюю точку своей траектории и устремилась вниз.
Для самочки это был, как удар молнии. Сверху под лопатку и навылет. Только что она стояла на ногах, мгновение… и на земле ее тело. А козлы-гураны, тем временем, продолжали драться за любовь, которой уже никогда не будет. Это и называется - реальная жизнь… Я тяжело вздохнул, убрал лук в чехол и выехал из кустов. Самцы, наконец, разглядели опасность и пырснули в разные стороны. Хорошо быть иногда - пожилым, тощим и костлявым…
Подскакал к жертве моего неуемного желания хорошо и вкусно есть и подхватил трупик. Перекинул через седло, вынул стрелу и направился рысью, теперь уже не обращая внимания на окружающий животный мир, прямиком к месту ночевки.
По уже заведенной традиции Аллу встретила на кургане, я соскочил с коня, обнял девушку за плечи и сообщил, что победа осталась за нами, армия разбита, Вечно второй убит и мы можем устроить себе праздник. После этого в обнимку отправились к нашей уже хорошо обжитой поляне.
В этот раз я вернулся рано. До вечера еще далеко и мы с чувством искупались, позагорали, порезвились. Затем опять поплавали и моя девочка, чистая, сытая духовно, отправилась готовить плацдарм для устранения физического голода. А я, пригревшись на солнышке, слегка вздремнул на песчаной отмели.
Разбудили меня ароматы, которые легкий ветерок принес от костра. Аллу жарила козу, как всегда, добавляя фантазию и вдохновение в этот прозаический процесс. Не в силах терпеть пытку поглощением ароматов жаренного мяса, закончил загорать, оделся и направился к костру.