Эльдорадо
Шрифт:
Люди четырех сторон света - племя колья с крыльями кондора за спиной, чинча с белыми повязками на лбу, канья с красными торсами, чанка в шкурах лам и жители побережья, скрывающие лица за масками, - смотрели на своего императора с восхищением. Насколько Кьяри поняла из рассказа жреца, расположение племен на площади отражало сложную иерархию.
Развернув ламу мордой к восходящему солнцу, жрец перерезал ей глотку. И снова Кьяри показалось, что она выдохнула одновременно с остальным. Ей почудилось, что она улавливает запах крови, ощущает под пальцами теплые и скользкие внутренности. Она была уверенна, что все вокруг чувствовали то же самое. Замечала эту вовлеченность в сосредоточенном
Внимательно рассмотрев внутренности ламы, жрец объявил, что страну ждет удачный год - император будет здоров и силен, как никогда раньше, присоединит к империи много земель и возьмет под свою опеку новые народы.
Один за другим подданные подходили к императору, падали перед ним на колени и пили из чаши в его руках. Чиа стояли третьими в очереди. Глотая вязкую и соленую жидкость, Кьяри чувствовала, что тысячи глаз наблюдают за ней.
Праздничное шествие длилось до вечера. С наступлением темноты на "Говорящей площади" развели костры и начали гуляния. Люди пили чичу, ели мясо лам, перепелок и обезьян. По уличным булыжникам катились фрукты, дети давили их ногами. В воздухе запахи персиков и авакадо смешивались с запахами дыма, цветов и человеческого пота. От этого коктейля у Кьяри кружилась голова. Нагретый кострами воздух плыл у неё перед глазами, когда знать Куско вовлекла чиа в танец. Под бой барабанов десятки женщин и мужчин, держась за руки, шагали навстречу друг другу, изображая игры двух гигантских змей. Кьяри оказалась напротив Кумии. Он разглядывал её руку, а потом посмотрел ей в глаза.
– Думаешь, раз император сегодня дал вам место в центре площади, значит вы особенные?
Кьяри не поняла о чем он.
– Кумия завидует, - от высокого мужчины в кожаном нагруднике пахло чичей.
– В прошлом году на вашем месте стояли представители его айлью.
– Заткнись, Руминьяви. Удивительно, что император вообще позволил тебе присутствовать на празднике, после того, как ты не справился с мятежом в Чан-Чан, - выплюнул Кумия.
– Лучше скажи мне, за какую провинность импеартор отодвинул твоего отца в конец процесии?
– засмеялся Руминьяви.
Покинув танцующих, Кьяри присела около костра, где Вайра и Уно играли нефритовыми шариками.
В полночь молодой жрец и две толстухи, увешанные золотыми бусами, проводили Кьяри и Зину в дом избранных женщин. Маленький дворец в северной части большого. Вокруг сады. Во дворе - фонтаны, деревья гуйавы и авокадо. Стены, выстроившихся полукругом двухэтажных домиков, увиты плющем.
По утрам девушки пекли маисовые лепёшки, днем ткали и шили платья, вечером вымачивали волосы в раствор кипящих корней, чтобы они всегда оставались чёрными и блестящими, и болтали. Кьяри узнала, что больше всего император любит разнообразие, потому редко приглашает в свою постель одну и ту же девушку дважды. Узнала, что сок папайи, если его впрыснуть в лоно после соития, предохраняет от нежелательной беременности. Многие девушки в доме избранных женщин пользовались этим способом. Большинство из них думали о будущем, мечтали о триумфальном возвращении в родные края, о временах, когда подаренные императором богатства, позволят им не от кого не зависеть.
Те, кого выбирала настоятельница, за ужином прислуживали императору и его гостям. Жена-сестра императора Иллари тоже находила себе служанок среди избранниц императора. Прислуживающие Иллари девушки носили отличительные золотые браслеты в форме змейки и спали в комнате около покоев жены императора.
У некоторых наложниц были домашние животные. Певчие птицы, хомяки и
В целом, жизнь в доме женщин мало чем отличалась от жизни женщины в деревне. Кьяри быстро привыкла. Дни стали похожи один на другой. После ежедневной работы, она крепко засыпала и не видела снов.
Иногда её навещал отец. Они разговаривали в императорском саду. В тени деревьев, на ветках которых сидели красные и жёлтые попугаи. Отец рассказал о посевах маиса и прекрасных пастбищах вокруг Куско. Единственное что омрачало жизнь чиа в столице - кто-то увел из их стада пять лам.
Кьяри слушала и улыбалась. Наверное, все эти счастливые и горестные события волновали бы её, если бы она жила вместе с чиа. Но здесь, в доме избранных женщин, её чувства защищали толстые стены. И все, что происходило за этими дворцовыми стенами, казалось, неважным и мелким.
На пятидесятый день её пребывания в доме избранных женщин, в разгар сезона дождей, император позвал Кьяри к себе. В этот вечер звёзды прятались за тучами, с гор дул сильный ветер. Пламя факела, который нес Навак, один из императорских стражников, дрожало. В неровном свете узкое лицо молодого человека походило на гримасу боли.
– Смотри, ящерица, - Навак присел.
– Моя мать говорила, что суп из ящериц помогает от головных болей.
В деревне Кьяри тоже охотились на ящериц, но она никогда не слышала такого рецепта.
– Ты родился в Куско?
– Нет, в Чачапояс.
– Моя мать умерла, когда мне было десять, - Кьяри постаралась вспомнить лицо матери, но перед мысленным взором появился Нио и заслонил собой все другие воспоминания. Раньше ей не мешала эта связь воспоминаний. Теперь раздражала.
– И я совсем не помню её лица. А твой отец живёт здесь, в Куско?
– Мой отец касик в Чачапояс, но я редко вижусь с ним. В двенадцать лет я покинул родной дом и переехал в Куско, с тех пор император заменил мне отца и семью, - тонкая шея, острые плечи и впалая грудь делали Навака не похожим на воинов, которых знала Кьяри.
– Это случилось сразу после смерти старого императора, Великий Инка Атауальпа только надел льяуту. Согласно традиции, он выгнал из дворца слуг своего отца и вместо них взял детей разного происхождения, чтобы самому воспитывать их, учить преданности и дисциплине.
В последних словах Навака прозвучала гордость.
Ящерица выскочила из-под камня и метнулась к кустам. Кьяри наступила ей на хвост, но ящерица вывернулась из-под плоской подошвы и скрылась в темноте.
В покоях императора на полу лежали шкуры ягуаров. Кьяри рассматривала коричневые пятнышки, упав ниц перед Великим Инкой.
– Встань, - Кьяри хорошо запомнила этот глубокий и низкий голос. В его интонациях не было высокомерия и презрения, только любопытство.
– Разденься, - приказал Атауальпа.
Кьяри расстегнула брошь на груди, и туника упала к её ногам. Кьяри знала, зачем она здесь, и не испытывала ни стыда, ни сожаления. Много раз она представляла себе этот момент. Думала, что это будет похоже на прыжок в холодную воду. Или на прикосновение золотого песка. Ей говорили, что прежде, чем взять её, император захочет посмотреть на неё. Говорили, что дрожать под его пристальным взглядом естественная реакция. Но о чем Кьяри никак не догадывалась так это о том, что когда император будет рассматривать её, она вспомнит Нио. Его прикосновения и поцелуи. Думая о Нио, Кьяри покраснела. Императора позабавил её румянец. Он приблизился, взял Кьяри за золотую руку и поцеловал её золотые пальцы, свободной рукой погладил её живот и грудь.