Эксперимент
Шрифт:
Под утро, когда только начало светать, он внезапно проснулся, как от окрика, и резко сел на кровати. Кора спала.
Он встал и оделся. Жена не проснулась, когда он прикоснулся губами к ее виску; не проснулись и дети... На столе он оставил записку: "Я должен выяснить очень важную штуку. Не волнуйся, жди".
Велоракету он выволок на берег озера и только там запустил...
Дверь городской квартиры, как всегда, открыл робот-универсус Зенон, высокий, худой, смуглолицый кибер, с искривленной шеей; он поздоровался и сказал, что хозяином в его отсутствие никто не интересовался.
– Скоро заинтересуются!
– лихорадочно пробормотал Филипп.
– Очень скоро и очень заинтересуются.
– Все может быть, - философски заметил Зенон.
– А почему
– Значит, надо. И вообще, старина, любопытство, как говаривали в старину, не порок, конечно...
– Они говорили чепуху, фил. Любопытство всегда было их главным движителем...
– Собирайся и ты!
– оборвал робота Филипп.
– Подзаправься как следует. Нам предстоит основательно прошвырнуться.
– Ты прервал отпуск?
– Нет, я решил продолжить его по-другому.
– Так, - сказал Зенон.
– И куда?
– Чудеса! Ты раньше никогда не задавал таких вопросов!
Зенон подумал.
– А Кора? Дети?
– Им там хорошо. Мы же потом вернемся к ним.
– Понятно, - отозвался Зенон...
Виктор удивился, увидев на телеэкране воспаленные глаза шурина.
– Что случилось?
Филипп постарался объяснить: тяга к перемещениям, привычное, вторая натура, надоело торчать на озере, а на курортах - тем" более.
– Или ты не знаешь, что такое "бродяга"?
– Можно подумать, что такие рейсы прямо-таки освежают и молодят тебя.
– Не кичись, шеф. Ты всего на четыре года моложе, а что касается так называемых посеребренных висков...
– Медики, Фил, зарегистрировали переутомление.
– На то они и медики. Надеюсь, ты понимаешь разницу между полетом по заданию и полетом куда глаза глядят?
– А Кора? Дети?
– тоном и словами Зенона спросил Виктор.
– Она в курсе. Прошвырнусь и - назад. Доотдыхаем вместе. Между нами, Виктор, у меня есть одна идейка, и мне надо ее хорошенько обмозговать. А "бродягам" лучше всего думается в дороге, ты знаешь.
– Ладно, - сказал шурин, помолчав.
– Допустим, я не возражаю. Можешь обращаться к Главному. "Матлот" твой в порядке.
– Спасибо!
– улыбнулся Филипп.
– Заодно и высплюсь. Спасибо, брат. Братом он называл Виктора в редкие минуты, когда из него надо было что-нибудь выбить: шурину-шефу это льстило.
– Советую взять с собой Зенона. Нянька тебе теперь не помешает.
– Спасибо!..
Выйдя на орбиту, Филипп лег в дрейф в ожидании разрешения на отрыв. Он нервничал: в любую минуту может проснуться Кора, увидит записку, почует неладное, позвонит Виктору, начнется тарарам... И сразу распружинился, услышав скрипучий голос и увидев на экране сморщенную и, как всегда, мрачную физиономию диспетчера.
– Готов?
– Готов!
– бодро ответил Филипп.
– Ну тогда валяй. На всякий случай зашпились.
– Такого напоминания требовала инструкция.
– Эй, худа лезете!
– вдруг заорал он в сторону. Арест наложу, к свиньям собачьим, тогда попрыгаете, детсад чертов. Чтоб ни с места!.. А вот так! Сидите и ждите!
– Кого это ты?
– нарочито лениво поинтересовался Филипп, зная "кого он".
– Да с учебки эти, на блюдечках своих, соплячье паршивое. Долбанул бы кто разок...
– Он сыпанул еще несколько ругательств, еще больше сморщился.
– Куда двигаешь-то?
– Пока не знаю!
– Все темнишь.
– Выскочу за Систему - там посмотрим.
– Между прочим, тут одна баба своего хлыща ищет. Вроде, говорят, сбежал прямо с постели. Толком сказать не могу, что и как - я ведь краем уха. Нравится тебе моя информация, Фил?
– Принято!
– Тогда отваливай. А то застопорят. Я ничего не видел, ничего не знаю.
– Есть!
Филипп положил руку на пульт, коснулся пальцем кнопки.
3
Была у асов-"бродяг" такая привилегия: им разрешалось на своих астролетах совершать так называемые "разгрузочные" полеты - полеты без задания, в направлении, выбранном самим пилотом. И "бродяги" нередко пользовались ими, и это действительно давало положительные результаты: медики
Филиппу было сорок три года; он был высоким и крепко сложенным; в усах и бородке начинала, правда, поблескивать седина, но была еще легкой, словно прячущейся, никакого старения Филипп не ощущал, был видным, сильным, здоровым человеком. Он был решительным и всегда знал, чего хотел, а теперь знал это с предельной отчетливостью.
Руки его лежали на пульте привычно и уверенно, откинутая назад голова была неподвижной, взгляд скользил по шкалам спокойно и невозмутимо. От лихорадочности и напряжения во время сборов и подготовки не осталось и следа. Волнения были позади, цель - ясной. Скоро ему предстоит нырок из Системы, но это за многие годы полетов настолько отработано, что не о чем тревожиться: можно уверенно передать дело дублеру и заваливаться спать, что он и сделает, как только "Матлот" наберет необходимую скорость. И поэтому он думал теперь не о нырке, а о том, что сегодня утром разбудило его (какой "окрик"?), и еще о том, что было бы неплохо, если бы они там, на Земле, связались с ним уже после того, как он отключится: тогда с Корой разговаривал бы дублер, а как он разговаривает - известно. А после нырка его уже никто не потревожит: связи с Землей за пределами Системы нет, останется лишь один наблюдатель - пунктуально, с въедливой точностью все фиксирующий и регистрирующий уникум. Но и он ему на этот раз не помеха: пускай себе фиксирует, потом у них там опять "создастся впечатление о стертости"...
Да, Филипп знал, чего хотел, и стало быть, с женой сейчас говорить не о чем, она не поймет его, он ничего не сможет объяснить ей; он объяснит потом, и не только ей - он всем объяснит все.
Вот она и скорость!
– В режиме?
– спросил он у дублера.
– В режиме, командир, - ответил робот.
– Передайте астрограмму: "Иду в режиме. Все в порядке. Привет."
– Есть!
– И берите на себя управление и все прочее. Я пошел спать. Жене, если выйдет на связь, скажите: уснул, норма, решение о направлении полета примет за пределами Системы.
– Принято.
Филипп встал с кресла, потянулся. Дублер, передав астрограмму, занял свое место за пультом.
– Вы не догадываетесь, куда мы направляемся?
– Догадываюсь, - не оборачиваясь, ответил дублер.
– Нырок проведете сами, меня не будить. Ну, а дальше - известно. Вопросы есть?
– Нет, командир.
Этот дублер был неплохим роботом, на него можно было положиться. Его дали Филиппу три года назад, заменив старую, ленивую развалину, у которой уже намечались провалы в памяти. А еще раньше, когда Филипп летал на "Суслике" - неповоротливом, хотя и выносливом корабле старой конструкции, дублером у него был Зенон, на редкость знающий, покладистый и спокойный специалист, по решению Коллегии Экспертов переоборудованный почему-то в робота-универсуса (робота высшей категории), проторчавший затем несколько лет в какой-то лаборатории, и наконец, по причине, как объяснили, морального износа переведенный в роботы-няньки и приставленный к Филиппу, чему тот несказанно обрадовался: они ведь когда-то были друзьями.