Чтение онлайн

– Мы? – разлепил он онемевшие губы. – Кто ещё был с Вами в тот день?

Вика вздрогнула, словно только вспомнив о его присутствии. Всё это время она смотрел мимо него на Кристину, которая стояла рядом с ним.

– Я больше ничего не скажу, - ответила женщина. – Пошли на хер. Оба.

А потом развернулась к крыльцу с намерением уйти.

– Машу тогда изнасиловали. После того, как Вы ушли следом за Славой, - предпринял Егор ещё одну попытку разговорить Вику.

Может эта информация вызовет у неё хоть крупицу жалости.

Но он просчитался.

– Это вряд ли, - презрительно хохотнула она, - сама дала,

а потом прикинулась овцой несчастной. Я тогда так всем и говорила, когда кто-то пытался её жалеть.

Теперь Егору хотя бы стало понятно, откуда пошли грязные слухи. И не был даже удивлён этому. Обиженные женщины беспощадны и способны даже на более страшные вещи.

– Девушка, которая даёт сама не идёт потом топиться.

Только и эта новость не тронула женщину.

– Сама виновата, - пожала она плечами и поднялась по ступенькам. – Чтобы через минуту вас тут не было.

И, больше не обернувшись, скрылась в доме.

– Поехали, - бросила ему Кристина и вышла за ворота.

Егор был зол и раздосадован. Он так ничего и не добился. Только заставил Вику вывернуть наружу кучу грязных подробностей, а толку ноль.

В бессильной ярости он взъерошил волосы, бросил последний взгляд на закрытую входную дверь и ушёл следом за Кристиной, которая уже успела сесть в автомобиль.

– Ты меня обманул, - сказала она, когда он сел на пассажирское сидение.

– Извини. Но по-другому ты бы не сказала, где живёт твоя сестра.

– Ты меня использовал.

Егор пожал плечами:

– Я поступал намного хуже. Так что ты ещё легко отделалась.

– Я не думала, что ты такой циничный козёл.

– Теперь ты в курсе.

Он прекрасно понимал, что девушка разочарована и зла. И ему было действительно жаль, что он так поступил. Но оправдываться не было желания и сил.

Кристина завела машину, и они тронулись с места.

– Ты довёл Вику. Она снова запьёт.

– Мне жаль. Но она и до этого была выпившей и продолжила бы пить дальше, даже если бы мы не приехали. Я просто стал уважительной причиной.

Кристина бросила на него сердитый взгляд.

– Я тебя сейчас выкину из машины, - прошипела она.

Но Егору было на это глубоко наплевать. Мысли были заняты другим. Он думал, что ему теперь делать дальше. Может вернуться к Вике одному, напоить её и выведать всё, что она не договаривает. Ну а что? Метод-то рабочий. И пускай сначала он отмёл эту идею, сейчас она уже не казалась ему такой плохой.

– Сколько тебе было лет, когда утонула твоя сестра? – не дождавшись от него никакой реакции, спросила Кристина.

– Пять, - на автомате ответил он.

– Скучаешь по ней?

– Очень.

– Как можно скучать по человеку, которого ты не знаешь и, почти наверняка, не помнишь?

Егор подвис на пару секунд. Он не хотел выворачивать перед Кристиной душу, но хотел, чтобы люди его понимали и не считали трагедию его семьи каким-то пустяком, о котором пора бы уже забыть.

– Я вырос в атмосфере тоски по ней. Привык к её незримому присутствию. Она не была незнакомкой, она была моей сестрой, о судьбе которой мы ничего не знали. Я рос с мыслью, что рано или поздно найду её. И я нашёл. Правда, только могилу. А теперь я хочу узнать, кто стал причиной краха моей счастливой семьи.

Кристина передёрнула плечами.

– Но ты не можешь ради этого рушить жизнь других

людей.

– Всё было разрушено ещё тогда, - мрачно отозвался Егор, - сейчас это всего лишь отголоски. Эхо…

Весь вчерашний вечер Аня прождала звонка от старшего брата. Только он так и не позвонил. И кучу сообщений, что она отправила ему, тоже не прочёл. А девушка места себе не находила. В голове всё время крутились мысли вокруг гибели отца. Даже прогулка с Алёной вчера вечером ей не помогла. Настроение было паршивым, а от разговоров, нить которых она постоянно теряла, хотелось зевать без остановки.

Так промучившись пару часов, она извинилась перед подругой и попросила отвезти её домой. Ей было стыдно перед Алёной, что вторая их встреча снова прошла как попало, и снова по её вине. Но поделать с собой ничего не могла.

Только дома легче не стало. Влад по-прежнему молчал, чем практически убивал её нервные клетки. Один раз у Ани даже возникла идея позвонить маме, но она быстро отогнала от себя эту мысль. Ответы на её вопросы не стоили маминого здоровья.

Ночью она ни на минуту не сомкнула глаз. Как она ни старалась, сон не приходил. От неясной тревоги даже лежать на одном месте было тяжело. Так она и проходила до утра, тёмной тенью шатаясь по одному тому же маршруту: туалет, кухня, комната и так до самого утра.

Когда на улице окончательно рассвело, Аня отбросила безуспешные попытки задремать хоть на пару часов и, широко зевая, отправилась на кухню, чтобы сварить себе крепкий кофе.

Голова была тяжёлой, виски ломило от тупой ноющей боли, а глаза жгло, будто в них насыпали песка. В таком состоянии работать она сегодня точно не сможет, хотя ещё вчера планировала посидеть над переводами. Правда это было до разговора с Владом, теперь же в её голове вряд ли найдётся хоть одна умная мысль, чтобы перевести текст с английского на русский. И пускай это были несложные тексты – всего лишь инструкции по эксплуатации импортной бытовой технике, но в её состоянии и это грозило обернуться катастрофой. Ведь она могла лишиться не пыльной, но достойно оплачиваемой работы.

Сделав себе крепкий кофе с молоком, девушка накинула сверху на пижаму длинный бежевый халат и пошла на крыльцо. В голове на секунду мелькнула мысль, что в последнее время она идёт встречать утро на улицу не для того, чтобы насладиться видами и пением птиц, а чтобы лишний раз увидеть соседа. Она прекрасно понимала, что это какое-то извращение, что им не светит общее будущее. Ведь она для него не больше, чем развлечение или средство достижения цели. Но поделать с собой ничего не могла; как только представлялась возможность, она словно под гипнозом, шла на крыльцо в предвкушении возможной встречи. Она влипла по уши, но не желала признавать катастрофу и старалась не думать о том, как будет жить после. Но во всём этом хаосе мыслей и чувств был один неоспоримый плюс – впервые после развода она что-то чувствовала, а значит, что не всё потеряно для неё, как для женщины. Ведь сразу после развода думала, что все чувства атрофировались, замерли в том дне, где Саша поставил точку, и она никогда не станет прежней, так и останется навсегда жить в этом доме в полном одиночестве. А теперь была надежда и шанс на лучшее. Скорее всего, не с Егором, но она справится. Наверное.