Чтение онлайн

– Ты ведь ради этого сюда приехал, да?

Романчук поднял затуманенный взгляд на участкового, который на секунду обернулся к нему.

– Ты виновных искал? Так вот он, стоит перед тобой. Мой батёк не только придушил твою сестру, но и свалил всё на своего сына. – Костя громко истерически хохотнул. – Отец года, бл…

– Моя сестра покончила с собой, - едва ворочая языком, выдавил Егор. – Из-за того, что твой брат её изнасиловал.

Костя засмеялся, и до того жутко, что у Егора по рукам побежали мурашки.

– Я не знаю, что она собиралась сделать, но папаша нашёл на берегу моего пьяного

брата и твою сестру. Она была жива! И тогда он задушил её и скинул в реку, чтобы она ничего никому не рассказала. Трясся, что из ментовки попрут из-за этого, и он потеряет свою власть.

Звон в ушах усилился, в груди так сильно запекло, что хотелось разодрать кожу, чтобы хоть немного облегчить эту боль. В голове билась и пульсировала только одна мысль: уничтожить всю эту паршивую семейку. Он вскинул взгляд на Николая; его грудная клетка ещё слабо поднималась в такт дыхания, но он уже несколько минут был без сознания.

Интересно, успеет всё-таки « скорая» или нет? Кажется, от него больше ничего не зависело. Но и одного оставить он его не мог. Иррациональное чувство, ведь его душа требовала мести.

– А потом он убил Анькиного отца, который тоже узнал, что это сделал Колян…

– Заткнись! – наконец обрёл голос его отец. – Ты пьяный что ли? Не неси херню, а то ещё поверят.

Но только Егор знал, что Костя говорит правду. И после его рассказа картина того, что случилось двадцать пять лет назад, была почти полной.

– Ты должен заменить меня, - обратился Егор к младшему Петренко. Кто бы только знал, каких огромных усилий ему удавалось сохранять спокойный тон и держаться за остатки здравых мыслей в голове. – У меня затекли руки, и я не понимаю, как мне нужно надавливать. Боюсь, что слишком сильно давлю.

Костя вздрогнул и повернулся к Коле. Его лицо исказила такая гримаса страдания, что на мгновение Егору стало его жалко. Врагу не пожелаешь терять близких, а тем более наблюдать за тем, как родной человек умирает на твоих глазах. Сорвавшись на отца и рассказав всем правду, Костя пытался заглушить свою боль и не думать о том, что его брат истекает кровью. И его можно было понять.

– Не страдай хернёй, Костя. Ты сейчас нужен брату. Ему очень хреново.

Наконец Петренко тяжело вздохнул и, опустив руку с пистолетом вниз, отступил к Егору.

– Пистолет разряди, - подсказал ему Романчук.

Участковый быстро кивнул и завозился с пистолетом.

Пока Костя переводил оружие в безопасный режим, его отец не сводил глаз со старшего сына. Скорее всего, он не видел, насколько всё было плохо, отвлёкшись на младшего с пистолетом в руках. Только почему-то он не делал никаких попыток приблизиться, хотя любой другой родитель сломя голову бежал бы к своему ребёнку, если бы тот был смертельно ранен. Может, конечно, шок сыграл свою роль, поэтому он и реагировал так заторможено. Но, сказать по правде, Петренко-старший производил впечатление реального психопата, у которого напрочь отсутствовала эмпатия даже к своим родным детям.

Костя присел рядом с ним, отвлекая Егора от разглядывания его отца.

– Держи здесь.

Участковый осторожно поставил свои руки рядом с руками Егора.

– Я держу, можешь отпускать, - сказал младший Петренко, надавливая на футболку.

Егор кивнул. Потом

убрал свои руки и медленно встал на ноги, чувствуя, как затёкшие конечности дрожат от напряжения. В кончиках пальцев и ниже колен закололо сотнями мелких иголок. Он переступил с ноги на ногу и встряхнул руками, чтобы кровоток быстрее восстановился и вернулась чувствительность. А дальше и сам до конца не понял, что произошло. Только заметил, как старший Петренко двинулся в их сторону, и сразу сорвался к нему навстречу, дрожащей рукой доставая из кармана свой травмат. И вот он уже стоит вплотную к человеку, который убил его сестру, и прижимает к его лбу дуло пистолета.

– Страшно? – словно не своим голосом спросил Егор, глядя в злые и испуганные карие глаза. – Моей сестре тоже было страшно. И соседу моему было страшно…

Сейчас весь его мир сжался до маленькой точки, которая сосредоточилась в глазах этого человека, который возомнил себя Богом и решил, что он вправе забирать чьи-то жизни. Словно издалека послышался крик Ани.

– Но ты всё равно их убил. Не пожалел ни молоденькую девочку, которую изнасиловал твой сынок, ни мужчину, у которого были жена и дети. И нет ни единой причины, чтобы я пожалел тебя…

Лицо пожилого мужчины презрительно скривилось, он всем своим видом пытался показать, что ему всё равно. Но лютый страх в глазах и нервно дёрнувшийся кадык говорили сами за себя. И Егор был рад, что Петренко его боится.

Илья и Аня кричали, чтобы он опустил оружие, чтобы отпустил мужика, но он считал, что ещё слишком рано. Пускай ещё немного побудет на волосок от смерти, с близкими мысленно попрощается, помолится, может прощения у кого-то попросит.

Быстрые шаги за спиной и первые отголоски воющей сирены стали для него знаком, что пора заканчивать этот цирк. А потом всё пространство заполнил пронзительный женский крик.

Аня обессиленно опустилась прямо на землю, наблюдая за тем, как двор заполняют полицейские и медики. Её колотило от ужаса и напряжения, горло саднило после того, как она, не справившись с ужасом, громко завизжала. Сейчас ей просто хотелось закрыть глаза и забыть всё, как страшный сон. Господи, да за этот час или два она столько страха натерпелась, что даже не представляет, как сможет теперь спокойно по ночам спать.

Два фельдшера суетились вокруг Николая, который вообще не подавал признаков жизни. Костя, который продолжал сидеть рядом с ними, громко кричал. Аня видела только его спину, но прекрасно понимала, что сейчас он плачет, и её сердце обливалось кровью от жалости и страха. Боже, пожалуйста, только пускай его брат выживет. Никто не заслуживает такой смерти, даже такой человек, как Николай.

Шум и крики всё нарастали, становились почти невыносимыми, и тогда девушка заткнула уши и зажмурила глаза. Слёзы заливали лицо, но она никак не могла остановить их. Пожалуйста, пускай просто всё закончится.

Кто-то осторожно тронул её за локоть, от чего она вздрогнула и попыталась отодвинуться. Ей не хотелось, чтобы её трогали. Ей просто хотелось домой. Только чужие руки не пропали, а настойчивее потянули её вверх, заставляя подняться на ноги.

– Ань, это я, - пробился приглушённый голос в её голову. – Не бойся. Всё кончилось.