Его девушка
Шрифт:
У Коди сжалось сердце от жалости.
– Нам всем его недостает, милая.
Это были не просто слова утешения, Коди и сам скучал по старому холостяку. При жизни дяди Джо он проводил на ранчо Колтер не меньше времени, чем дома. Он вдруг представил себе, что умер не Джо Колтер, а Закери Пакетт, и содрогнулся. Так же внезапно он понял горячее желание Ребекки создать семью и тем самым наполнить свою одинокую жизнь новым смыслом.
Ему захотелось обнять ее, прижать к груди крепко-крепко и пообещать ей любовь, детей – семейный круг, в котором могло бы отогреться от потерь
Ребекка ощутила едва заметную дрожь огрубевших от работы пальцев, коснувшихся щеки, и посмотрела на Коди. Что-то в его лице было такое, что заставило ее сердце биться все быстрее и все громче, пока оно не загрохотало в ушах барабанной дробью.
– Страшно жаль, что так вышло, Ребекка… – Голос Коди становился все тише, пока не превратился в шепот. – Джо был человек грубоватый и не умел выражать свои чувства, но сердце у него было золотое, и оно целиком принадлежало тебе. Джо Колтер посвятил тебе последние годы своей жизни, он любил тебя, как умел. Стоило тебе только попросить, он бы перевернул небо и землю, чтобы ты получила желаемое, и ничего не потребовал бы взамен.
– Знаю, – тихо произнесла Ребекка, тронутая до глубины души. – Я относилась к нему точно так же.
Прядка снова выскользнула и защекотала щеку. Девушка отняла руку, чтобы заправить ее, и так случилось, что рука Коди осталась на ее обнаженной ноге. Это было совсем иное, намного более интимное прикосновение, которое заставило ее затрепетать, и прежде чем Коди отдернул руку, словно обожженный, вся кровь бросилась Ребекке в лицо. Она незаметно глубоко вдохнула и выдохнула, боясь заговорить из страха, что голос задрожит.
– Как душно сегодня, – сказала она, чтобы рассеять сгущающееся напряжение. – Я хочу холодного лимонада. Тебе принести?
Тусклая лампочка над дверью бросала бледный круг света на пол, но в углу, где они сидели, было темно. И все же что-то подсказывало Коди, что щеки Ребекки пылают. Он и сам горел как в огне. И погода была тут ни при чем, он это прекрасно понимал, но спорить не стал.
– Лимонад был бы кстати. Помочь?
– Нет, оставайся здесь, – поспешно ответила девушка, вставая. – Я сейчас вернусь.
Ей не терпелось укрыться в доме, хоть ненадолго освободиться от властного влечения, полностью лишившего ее воли. В спешке она не заметила вытянутые ноги Коди, наткнулась босыми пальцами на его грубые рабочие ботинки, потеряла равновесие и, взмахнув руками, приземлилась ему на колени. Инстинктивно тот подхватил ее и прижал к груди. Не успела девушка опомниться, как оказалась в его объятиях.
Коди замер. Все это время он вынужден был бороться с собой, он заставлял себя держать руки подальше от Ребекки – и вот все случилось само собой, словно по заказу. Он чувствовал округлости грудей у своей груди, округлости ягодиц у себя на коленях, он видел запрокинутое лицо девушки и мог бы поклясться, что ее глаза потемнели прежде, чем опустились и затрепетали густые ресницы. Еще мгновение – и Ребекка напряглась всем телом.
– Что с тобой? – спросил он хрипло.
– Кажется, я сломала палец о твой
– Шутишь? – испугался Коди.
Удерживая Ребекку одной рукой, он осторожно ощупал пальцы на ее ногах.
Девушка невольно напряглась, боясь боли. Но прикосновение было до того осторожным, что скоро она снова доверчиво расслабилась.
– У тебя такие ласковые руки… – произнесла она, сама того не сознавая.
– Правда? – не сразу спросил Коди, и кончики его пальцев двинулись вверх, к чувствительному местечку с внутренней стороны колена. – А у тебя чудесная кожа, Ребекка… гладкая, как шелк. К ней так приятно прикасаться…
Ребекка слегка улыбнулась, не открывая глаз. Она уловила в голосе Коди низкую волнующую нотку, которую однажды уже слышала. Именно таким голосом он сказал: «Не сжимай так губы…» – а потом началось великое таинство поцелуя. Девушка забыла все, что совсем недавно разделяло их, всю путаницу их отношений. Важно было лишь то, что они вместе, что Коди не отталкивает ее, а обнимает.
Она приподняла ресницы, чтобы взглянуть на него. Его глаза были полузакрыты, лицо выражало откровенное желание, он не отрывал взгляда от собственных пальцев, скользящих по ее обнаженной коже.
– Коди! – окликнула девушка и сама не узнала своего голоса.
Он поднял взгляд, в котором в этот момент можно было прочесть все, что он думает, все, что чувствует. Без, того взволнованная прикосновениями, Ребекка загорелась всем существом. Она прижалась теснее, рука скользнула по плечу Коди и обвила его шею. Ее пылающие щеки, горящие глаза и призывно приоткрытые губы недвусмысленно говорили о желании, пальцы поглаживали его затылок медленным, завораживающим движением.
Губы их соприкоснулись, и девушка забыла обо всем. Горячая волна прошла по телу, она непроизвольно вцепилась в волосы Коди.
Тот скорее ощутил, чем расслышал тихий стон Ребекки. Он отнял руку от колена и коснулся полоски обнаженного тела между поясом шорт и рубашкой. Помедлив на теплом шелке кожи, пальцы его распустили узел, чтобы забраться выше, под ткань, согретую жаром тела. Он медленно подвинул руку выше, еще выше… и коснулся округлости груди. Обнаженной груди. Сообразив, что на девушке нет бюстгальтера, Коди испытал такую сладкую муку, что не удержался от стона.
Слегка отстранившись, он заглянул ей в лицо.
– Там ничего больше не надето, под рубашкой… – произнес он, не осмеливаясь верить в реальность происходящего.
– А ты против?
Это прозвучало как приглашение к действию.
– Против? – усмехнулся Коди. – Нет, черт возьми, ничуть!
Несколько мгновений их взгляды оставались прикованными другу к другу, потом он снова наклонился и провел кончиком языка вдоль линии полуоткрытых губ. Дрожь прошла по телу девушки, она выгнулась навстречу его ласкающей руке. Коди вошел в ее жаркий, отзывчивый рот, ни на миг не прекращая волнующих прикосновений, пока Ребекка не ощутила томительную полноту налившейся груди. Она шевельнулась, меняя позу, прижалась еще теснее, чтобы унять сладкое томление. Его рука, ласкавшая грудь, неожиданно скользнула вниз и оказалась у нее между ног.