Чтение онлайн

Однако Расс не приставал с разговорами, хорошо понимая ее состояние. В молчании он доставил ее до дома. Но когда она попрощалась и взялась за ручку двери, он удержал ее за локоть и повернул к себе.

– Ты что же, отправишь меня домой без поцелуя?

Ребекка знала Расса Сарвера много лет и никогда не испытывала влечения к нему. Но ведь то же самое когда-то касалось и Коди, а теперь…

«Возможно, поцелуй все изменит», – с надеждой подумала девушка и приподнялась на цыпочки. Расс наклонился. Поцелуй был приятен, в самом деле приятен, как поцелуй опытного мужчины.

Но не более того. Земля не ушла из-под ног, в глазах не потемнело, сердце не замерло, и сладкий спазм не прошел внизу живота. Когда Расс отстранился, все было в точности так же, как и прежде.

Девушка медленно открыла глаза и нахмурилась, увидев кривую усмешку на губах Расса.

– Чему ты так странно улыбаешься? – спросила она, виня себя в том, что чуда не случилось. – Я сделала что-то не так?

– Нет, конечно.

– Тогда что же?…

– Целоваться со мной совсем не то, что с Коди, правда?

Ребекка потупилась, не желая признать, что Расс в точности выразил то, что она чувствовала.

– Ничего, все в порядке, милая, – утешил он спокойно и приподнял ее лицо за подбородок, чтобы заглянуть в глаза. – Я знал, что так будет, еще в субботу, когда увидел, как вы танцуете. Тогда я понял, что из нас четверых шанс есть только у Коди. Он по тебе с ума сходит.

– Ничего не сходит! – запротестовала Ребекка. – Если Коди что-то и чувствует, то лишь бремя ответственности за меня! Когда-то он решил, что будет мне старшим братом и защитником, поддержкой и опорой, и с того дня относится ко мне, как… скажем, к теленку или жеребенку! Как будто я дитя неразумное!

– Бремя ответственности тут ни при чем, – со смешком произнес Расс. – Поверь ветерану сердечного фронта, ни один мужчина не выступит против лучшего друга, если все, что он чувствует, – это ответственность за женщину. Нет, милая, мы бросаемся на людей только тогда, когда обезумеем от ревности, – и вот как раз это случилось с Коди в тот вечер в «Юнион-салуне».

Ребекка жадно впилась взглядом в лицо Расса. Его слова казались такими искренними. Впервые за долгое время в душе ее вспыхнула надежда… и погасла, стоило только вспомнить Коди рядом с Патрицией Мартин. Если сходят с ума по одной женщине, то не проводят время с другой.

– Возможно, ты прав, – сказала она неуверенно.

– Не «возможно», а прав, – заверил Расс, расслышав в ее голосе сомнение. – Могу со спокойной совестью обещать тебе, что вы с Коди будете жить долго и счастливо.

Он открыл дверь и легонько подтолкнул девушку внутрь. Она не поверила обещанию, но спорить не стала. «К чему, пусть остается при своем заблуждении», – подумала она уныло, а вслух сказала:

– Спасибо за ужин и за фильм. Все было очень мило.

– Я рад, – серьезно сказал Расс, мысленно усмехаясь: еще никогда ему не говорили после свидания, что все было очень мило.

Услышав такие слова от любой другой женщины, он воспринял бы их – и вполне резонно – как оскорбление. Но Ребекка просто не хотела его расстраивать.

Они пожелали друг другу доброй ночи. Девушка проводила Расса взглядом до машины, прислушиваясь к тому, как он не в такт насвистывает популярную песенку, а

когда осталась одна, медленно поднялась в свою комнату. Там она зажгла настольную лампу с плотным абажуром. Мягкий рассеянный свет сразу сделал уютной небольшую спальню – единственное помещение в доме, где Ребекка дала волю своей женственности. Двуспальная кровать вишневого дерева с пологом, доставшаяся ей в наследство от бабушки, была покрыта шелковым стеганым одеялом. Полог был кружевной, как и занавески на окнах. У стены стоял высокий комод с бесценной коллекцией старинных кукол. Ребекка очень любила эту комнату, но сегодня она была слишком безутешна, ничто ее не радовало. Она грустно переоделась в ночную сорочку, смыла скромный макияж и причесалась на ночь. И все это время ее не покидали мысли о Коди.

Наконец она забралась под одеяло и потушила лампу. Но стоило только закрыть глаза, как воображение начало рисовать картины одна другой неприятнее. Патриция, всем телом прильнувшая к Коди в пылком объятии.

«Интересно, что они сейчас делают? – Девушка перевернулась на живот, скомкав одеяло. – Целуются на прощание? А как же иначе! Он ведь не считает ее сестрой и не находит поцелуи с ней безнравственными! И не только поцелуи. Должно быть, они сейчас у нее дома… что-нибудь насчет посошка на дорожку… а она не из тех, кто упустит случай. В салоне Карен она превозносила Коди до небес, не забыв упомянуть про тело… могу себе представить, чем они сейчас занимаются!»

И она представила, причем весьма живо, после чего со стоном уткнулась в подушку, пытаясь оттеснить яркие, мучительные образы.

Ночь предстояла долгая.

Ребекке не пришлось бы так страдать, знай она, каким коротким было прощание Коди с Патрицией. В кинотеатре он почти не видел фильма, то и дело поглядывая на Расса и Ребекку, хотя и занял места как можно дальше от них. Титры еще шли, когда он бросился вон, таща за собой протестующую Патрицию. На ее упреки он недвусмысленно дал понять, что на этом вечер можно считать законченным, подбросил ее до дома и был таков, едва пожав на прощание руку.

– Черт дернул меня согласиться… – бормотал он час спустя, перекидывая охапку сена через перегородку в стойло.

– Что?

Коди вздрогнул и оглянулся. Его отец шел по проходу между стойлами.

– О чем ты?

– Разве ты не ко мне обращался? Ах, нет! Выходит, ты разговаривал сам с собой, – ехидно заметил Закери.

– Я вообще ничего не говорил! – сердито сказал Коди.

– Ну, значит, мне послышалось.

Некоторое время Пакетт-старший, опираясь на трость, следил за ловкими движениями сына.

– Как насчет того нашего разговора? Когда начнешь перегонять скот на верхние пастбища?

Коди ответил не сразу: мысли его весь день были так заняты Ребеккой, что все пастбища на свете вылетели из головы.

– Еще не знаю, – буркнул он мрачно.

– Так подумай, – продолжал Закери со значением. – Между прочим, в этом году Ребекке впервые придется обойтись без помощи дяди и все проделать самой. Ты уже спрашивал, когда она подготовит скот к перегону? Если нет, то поторопись.